Они только-только вошли в её апартаменты и оба мечтали о более интимном общении, желая соединиться не только душой, но и телами. Говорить на языке жестов, движений, жарких стонов, а может даже и криков, полных исступления, счастья и страсти.
— Милая моя, хорошая, ты представляешь, кем оказался этот гад?
Слегка визгливый голос Мары Захаровны заставил Хода оторваться от грёз и собраться, так как, в отличие от любимой, он сразу понял, о ком шла речь.
— Какой гад? — растерянно шепнула Фима, пригревшаяся в объятиях Дантэна.
Девушка отметила, что бабуля нарядилась в сексапильное алое платье на бретельках. Она словно на банкет собралась: и вечерний макияж, и укладку сделала, а украшения делали её ещё прекраснее. Правда, всё это уходило на задний план, так как бабуля была расстроена.
— Рыжий! — рявкнула баба Мара. — Я в осадном положении. Это немыслимо! Приставил ко мне каких-то прощелыг в пиджаках, которые меня из дома не выпускают, ибо генерал, видите ли, не велит!
— Какой генерал? — потерянно воззрилась Фима на Дантэна.
— Вас взяли в заложники? — строго уточнил атландиец, вынимая комфон ларны из её холодных пальцев.
— Что? — удивилась Мара Захаровна. — Меня в заложники? — переспросила она и изумлённо моргнула пару раз. — Однако, — выдохнула, а затем усмехнулась. — А что, меня брали по всякому, а вот в заложники — это что-то новое. Ты глянь-ка, я даже не подумала. А что, пусть берёт. Я потом посмотрю, как отдача его замучает.
— Бабуля, тебя выручать? — не совсем понимала настрой старшей родственницы Фима. Вроде и улыбается, да только девушка прекрасно знала такие ухмылочки акулы. Лучше всего, когда бабуля так сладенько лучиться, и близко не приближаться к ней. Голову откусит и не подавится.
— А ты как думаешь, милая, я чего тебе звоню? Рада, что твой рядом. Это в корне меняет дело. Значит, это всё же из-за тебя, касатик, меня оккупировать решили. Но я не далась. А вот теперь понимаю, что надо было. Но мы же гордые, у нас же корни ого-го какие. Мы вражине рыжей не сдаёмся! — расстроенно причитала Мара Захаровна, а брови Дантэна медленно поползли от удивления вверх. То, что пыталась донести до них бабушка Симы, напрягло. Но бабуля не останавливалась, не давая шанса уточнить моменты, предаваясь своим рассуждениям. — А теперь будет неубедительно.
— Думаете, дело во мне? — наконец появилась возможность спрашивать у атландийца.
— Ну не во мне же! — вспылила бабуля, затем быстро успокоилась и пробормотала: — Хотя может и во мне. Ладно, детки, слушайте. Это рыжий кровопивец, который мариновал меня неделю, оказывается, никакой не отставной, а очень даже действующий генерал чего-то там, начальник твоего Ахметова.
— Он не мой, — тут же поправила её Фима, украдкой бросая на собранного Дантэна взгляд.
Атландиец внимательно слушал исповедь бабы Мары и всё больше хмурился. Вот и вступил в игру ещё один игрок, которого Сильнейший вычислил, да только в лицо не знал.
— Да хоть слепой, — шутливо подмигнула бабуля внучке, не скрывая своего веселья. — Он, кстати, слепой и есть, такую красоту рядом с собой не оценил, да и Бог с ним, с этим женоненавистником. Так вот, Елизар, горе-любовник, отбыл в империю вместе с делегацией, а меня посадил под домашний арест.
— На каком основании? — возмутилась Фима.
— Потому что нельзя быть красивой такой, — явно кого-то процитировала баба Мара, кривя свои соблазнительные губы. Затем выдохнула и, прижав ладонь к груди, прикрывая новое бриллиантовое колье, на вид дорогое и очень, выпалила, явно нуждаясь в слушателях. — Нет, приятно, не спорю, так со мной ещё никто не обращался, но зачем, вот зачем мне бриллиантовое колье, коли показать ему некому? Он что, совсем ничего не понимает? Я как хвалиться буду перед неудачницами, завистницами, которые собираются сегодня в клубе «Яхматоль»? Нет сил моих с этим солдафоном. Сегодня, гад, ещё и серьги прислал в комплект, а вчера браслет. Садист!
Бабуля всхлипнула и промокнула глаза салфеткой.
— Дуське звонила, так они её даже к двери не пустили. Та полицию вызвала, а она не прилетела. А потом Елизар звонит и сладенько так поёт, что как только прилетит, так всё объяснит, ещё и жениться пригрозил. Ну и что мне делать? А?
— Бежать, — заключил Дантэн. Затем подтолкнул Фиму к кровати и сел рядом. — На балконе я видел скейтборд Серафимы. Он не летает, но и разбиться не даст. Вы только не в туфлях на него встаньте.
— Ты что! Она разобьётся! — возмутилась Фима.
Дантэн усмехнулся и вопросительно взглянул на Мару Захаровну, которая задумчиво прикусила губу.