Их потрясение имело вескую причину: Гаррет отнес бесчувственную ношу в свою спальню. Только Оливия не знала, почему поступок Гаррета заставил слуг перешептываться, а потому она оставалась спокойной.
Слейд прошел к кровати и бережно уложил на нее Ханну. Быстрым движением скинув пиджак, он начал осторожно устраивать свою гостью. Шнуровка платья поддавалась с трудом, и Слейду пришлось помучиться. Решив, что теперь Ханне будет легче дышать, он стянул с нее обувь, подложил ей под голову мягкую подушку и укрыл девушку одеялом.
Затем, стараясь производить как можно меньше шума, прилег рядом, на самый краешек, и уставился в потолок.
Забавная ситуация. Зачем ему понадобилось приносить ее сюда? И что скажет поутру Ханна, когда проснется в его постели?
Глава 6
Ханна с трудом разлепила глаза. Оказалось, что она лежит на животе, уткнувшись лицом в подушку и раскидав ноги и руки в стороны. Она со стоном пошарила ладонью по одеялу, пытаясь перевернуться. Глаза чесались, веки набрякли и опухли. Ноги путались в каких-то материях, шею кололо.
Да она же полностью одета! Вот почему ей так ужасно спалось. Колье, обрамлявшее шею, впивалось в кожу. Как странно! Неужели она свалилась на кровать и уснула, не удосужившись раздеться?
Голова гудела, и Ханна никак не могла сообразить, где находится. Приложив массу усилий, она перевернулась на спину и откинула одеяло. Повозив ногами, кое-как выпутала их из юбок. Волосы, закрутившись вокруг шеи, лезли в нос и в рот. Недовольно запыхтев, Ханна отбросила пряди в сторону, на подушку. Сев, она оглядела себя. Похоже, шнуровку она все-таки развязала, потому что корсет не сдавливал талию, а грудь почти выскочила из выреза.
Оглядевшись, Ханна нахмурилась.
«Да где же я? – подумала девушка. – Что за странная, незнакомая комната? К тому же скорее мужская, чем женская».
Бледный серый свет, пробивавшийся в спальню сквозь щелку в плотных шторах, позволил ей разглядеть массивный шкаф, тумбочку, картину на стене…
Дверь открылась, и вошла Оливия. Ханна заморгала, пока горничная отдергивала шторы.
– Вы проснулись, мисс, – щебетала служанка. – А мы уже начинали волноваться. На дворе полдень, а вы все спите. Сейчас я немного приберусь и займусь вашим туалетом. – Оливия просто сияла, и Ханна не смогла не улыбнуться ей в ответ. – А ведь я уже отправила ваше письмо. Правда, я молодец?
Ханна молчала, наблюдая за горничной. В голове у нее вертелся десяток вопросов, но она не знала, с какого начать. Оливия, казалось, даже не замечала, что ей не отвечают. Она быстро наводила порядок в спальне, подбирая с ковра какие-то вещи.
– Знаете, мисс, здесь так здорово! Все такие добрые, никто ни за кем не шпионит. Еда для слуг не хуже, чем для господ, представляете? В имении Уилтонов я постоянно недоедала. Кстати, мистер Гаррет сказал, что в выходные я свободна, если вы позволите. К тому же он обещал мне платить вдвое больше, чем я получала на предыдущем месте. Вот радость-то! Я так вам благодарна, мисс! – На мгновение лицо Оливии омрачилось. – Правда, Эсмеральда мне не слишком понравилась. Ну да ерунда. – Она снова сменила тему, не дав Ханне возможности даже задуматься над тем, кто такая Эсмеральда. – В особняке служат очень старые люди. Все до одного! Мне кажется, они работают в Вудбридж-Понде еще со времен всемирного потопа. Небось, сошли с Ноева ковчега и прямо здесь и размножились. – Горничная хихикнула.
Вудбридж-Понд! Вот оно что!
Ханна с облегчением вздохнула, и в голове всплыли события вчерашнего вечера. Ужасный прием, окончившийся почти катастрофой, поездка в экипаже, Гаррет, утешающий ее прямо посреди холла.
Неужели она вчера плакала в объятиях Слейда? Так вот почему чешутся глаза!
Ханна переваривала новости, наблюдая за горничной. Та сновала по комнате, прибираясь.
– Оливия, присядь рядом, – позвала Ханна.
– В чем дело, мисс? – Лицо служанки приняло озабоченное выражение. – Вам нездоровится? Вы так побледнели. – Она осторожно села рядом с Ханной, не выпуская из рук охапку белья.
– Кажется, со мной все в порядке, – неуверенно пробормотала Ханна. Она окинула взглядом горничную. На ней была надета форма на размер больше нужного, зато новая и отлично накрахмаленная. – Расскажи мне, что здесь происходит?
– Как что? Я собираю вещи, чтобы отнести прачке. Разве вы сами не видите, мисс? – изумилась Оливия и потрясла ворохом одежды.
Ханна взглянула на белье и с ужасом обнаружила в самом верху стопки мужскую сорочку. Белую. Огромную. И действительно мужскую. Она ткнула трясущимся пальцем в рубаху:
– Откуда она взялась?
– С пола. Прямо с ковра, – терпеливо пояснила горничная таким тоном, точно разговаривала с душевнобольной, которой противопоказаны волнения. – Вы же видели, как я ее поднимала. А до того, вероятно, сорочка прикрывала плечи и спину мистера Гаррета.
Ханна ахнула и уставилась на Оливию.
– Так это его комната?
– Конечно, мисс. Вчера вы так душераздирающе плакали, а потом ка-а-ак упадете в обморок! Ну, мистер Гаррет взял вас на руки и отнес к себе. Представляете, захлопнул дверь прямо у нас перед носом! Вот мы все удивились!
Ханна даже не нашла в себе сил спросить, кто такие загадочные «мы», перед носом которых захлопнулась дверь спальни Гаррета.
– А… потом что?
Оливия непонимающе замигала глазами.
– Да ничего. Мы отправились спать. Вы с мистером Гарретом тоже, как я поняла.
Ханна схватилась руками за грудь, словно пытаясь поймать готовое выскочить наружу сердце.
– Так мистер Гаррет ночевал здесь? Вместе со мной? Оливия не успела ответить, потому что ее опередил мужской голос: