– Сначала его… надо остановить, – судорожно хватая воздух, прохрипела девушка.
– Но что такого сделала твоя горничная?
– Она… похоже, она ходила в Клостер-Пойнт. Я видела, как она пробиралась сквозь ограду.
Изабель даже глазом не моргнула. Ее лицо оставалось абсолютно безмятежным.
– Думаю, Слейду стоит немедленно уволить изменницу. Ханна подняла глаза и долго смотрела на Изабель, прежде чем ответить:
– А что, если она ни в чем не виновата?
– Ты сама сказала, что она ходила к нашим соседям. Да еще тайком. Ее поведение может означать только одно – предательство. Ты же не станешь утверждать, что Оливия просто заходила к Пейшенс на чай? И ты тоже подозревала ее, иначе не послала бы за Слейдом.
Ханна обреченно кивнула.
– Думаю, все ясно, – подвела итог Изабель. – Твоя горничная в сговоре с нашими врагами.
– Неужели нет иного объяснения? – почти взмолилась Ханна.
– По крайней мере, мне оно не известно. Ханна вцепилась в руку Изабель.
– Но ведь Оливия совсем не такая. Я думаю, Уилтон-Хьюмсы как-то принудили ее к предательству. Возможно, шантажом. Я не поверю, что моя горничная сама, по собственному желанию, стала с ними сотрудничать.
– Шантажом, говоришь? – задумалась Изабель. – Вполне в стиле Сайруса.
– Ведь ты же не думаешь, что Оливия согласилась на предательство за деньги?
– Все возможно, моя милая. Деньги меняют людей и, как правило, не в лучшую сторону. Сайрус и Пейшенс тому лучший пример.
Ханна понимала, что Изабель права, но не могла смириться с ее утверждением. Ей не верилось, что Оливия могла предать так подло.
– Я надеюсь, что ты ошибаешься, Изабель, – вздохнула она, встав и направившись к двери.
– Ханна!
Она обернулась. Изабель, стоявшая у стола, показалась ей маленькой и несчастной.
– Если мы обвиняем Оливию несправедливо, мы делаем так ради нашей собственной безопасности. На кону стоит жизнь, а не только наследство Ардис. Мы не можем оставаться слишком доверчивыми, потому что ведем опасную игру.
– Да-да, – печально кивнула Ханна. – Я все понимаю. Я знаю, что вы со Слейдом руководствуетесь соображениями безопасности, в том числе моей… но я уверена, что Оливия не польстилась бы на деньги!
– Но она все-таки предала тебя, чем бы ее предательство ни объяснялось. Ты помнишь, зачем приехала в Бостон, детка? Ты хотела мстить за убитых родителей и нашла единомышленника в лице моего внука. Он беспокоится за тебя. Тебе стоит поступать внимательнее и осторожнее, Ханна.
Ханна вздохнула:
– Вы правы.
– Я скажу больше, – продолжала Изабель чуть мягче. – Слейд любит тебя. И я тоже люблю тебя, детка.
Глаза Ханны наполнились слезами.
– Я понимаю. И я тоже люблю вас обоих. Но прерия научила меня справедливости. Даже если Оливия виновна, я не позволю Слейду ее обидеть.
– Он не обидит твою горничную. Мой внук горяч, но его нельзя назвать жестоким. Иди и убедись сама, – улыбнулась Изабель.
Ханна выскочила из столовой и понеслась на второй этаж. Подобрав юбки, она буквально взлетела по лестнице. Корсет немилосердно впился в ребра, легкие обожгло огнем.
Вот проклятая штука!
На втором этаже было совсем тихо. Ханна заторопилась на третий, где располагались комнаты слуг. Коридор пуст. Не слышалось ни единого звука.
Тишина, накрывшая дом, казалась почти мертвой.
Что-то случилось. Наверняка произошло что-то страшное!
Ханна сжала пистолет в руке и направилась вдоль коридора. Одинаковые двери с абсолютно одинаковыми ручками. Все они заперты, и за каждой – тихо.
Которая же из них комната Оливии? Ханна напряженно прислушивалась, надеясь различить хоть какой-то звук. К примеру, шаги или отзвуки разговора.
И вдруг, нарушая безмолвие, раздался пронзительный крик, который подействовал на Ханну как удар грома среди ясного неба.
Глава 14
Ханна бросилась по коридору туда, откуда, по ее мнению, послышался крик. Дважды она споткнулась и едва не растянулась на полу. Добежав до двери, она замерла и прислушалась. В комнате раздавались голоса. Оба принадлежали мужчинам, оба разговаривали спокойно. На фоне их неразборчивого диалога слышались душераздирающие женские всхлипывания.
Оливия жива! Она все еще жива!
Сердце забилось, грозя вырваться наружу. Ханна решительно толкнула дверь, вытянув перед собой пистолет. Она упрямо сжала губы и нахмурилась, чтобы у мужчин в комнате не осталось никаких сомнений в серьезности ее намерений.
– Только не надо пальбы! – воскликнул неожиданным фальцетом Дадли, подскакивая к ней. За его широкой грудью Ханна никак не могла разглядеть, что происходит в комнате.
– Какого дьявола?.. – Слейд, расслабленно развалившийся в кресле, вскочил на ноги, задев головой книжную полку. От боли он охнул и согнулся пополам. – Немедленно опусти пистолет! – По его позе можно было подумать, что он обращается к одному из своих ботинок. Потерев затылок, Слейд поднял голову, и Ханна невольно испугалась, увидев его взбешенные глаза.
– Не убивайте меня, мисс Ханна! – пискнула Оливия откуда-то из-за спины Дадли. Тот сделал шаг в сторону, и Ханна наконец увидела горничную.
Оливия сидела на узкой кровати, с залитым слезами лицом и растрепанными волосами. Девушка шмыгала носом и вытирала глаза рукавом платья.
– Умоляю вас, не стреляйте! Я не хотела предавать вас! Они вынудили меня!
Они? Слейд и Дадли?
Ханна озадаченно оглядела комнату. Никакой перевернутой мебели. На лице и руках Оливии не было крови или синяков. Как же тогда объяснить давешний истошный крик?
– Тебя не обижали, Оливия? – уточнила она у горничной. Слейд, уже усевшийся обратно в кресло, принялся изучать половик под ногами.