Сузан никогда так не спала, подумал Сэм, внезапно вспомнив бывшую жену. Всякий раз я просыпался гораздо раньше, потому что мне надо было работать, и даже не смотрел на нее. Ну, старался не смотреть. Вот потом, когда она проснется, поглядит на себя в зеркало, произведет над лицом все эти волшебные махинации, принятые среди женщин, оденется, подкрасится, тогда…
Правда, ближе к печальному финалу их недолгого брака Сузан выпивала около полбутылки виски в день и ничто не могло ее отвратить от пагубной привычки.
К завтраку жена выходила настоящей красавицей: с гладкой сияющей кожей, блестящими глазами, безукоризненной прической.
Однако во сне ее лицо теряло всякое выражение, как это случается с мертвыми рыбами, выброшенными на песок. Покинув море, они теряют краски и живость, превращаются в тусклые тени самих себя. Так и Сузан без косметики и привычного контроля за выражением лица ночью теряла всякую индивидуальность и тайну, превращалась в одну из сотен тысяч обычных американок, спящих в супружеской постели.
Да, лицо ее становилось невыразительным и пустым. Оно с бесконечной искусностью лгало днем, всякий раз обещая и глубину мыслей, и страсть, и какие-то неземные наслаждения. Ночью же проступала жестокая правда.
Сэм вдосталь насмотрелся на спящую жену, когда его начинала терзать мучительная бессонница, когда давали себя знать воспоминания о Могадишо, Колумбии, Восточной Европе…
Такова была его жизнь в Америке. Напряженная работа днем и ночи, лишенные сна, рядом с крепко спящей женщиной с лживым и отсутствующим лицом, утомленной бесконечными возлияниями.
Рози же не отсутствовала, нет. Даже спящая, она оставалась здесь, все ее существо жило и трепетало, вбирая в себя первые солнечные лучи, и птичий гомон, и осторожные шаги на улицах.
– Я люблю тебя, – одними губами прошептал Сэм. – Я не знаю, кто ты, не знаю, чем ты дышишь и живешь. Ты – загадка, нераспознанный еще фрагмент жизни, легкая и таинственная дочь зеленых холмов и старинных дублинских улочек. И я люблю тебя, как любят утреннее солнце и солоноватый ветер с моря.
Рози улыбнулась во сне.
В этот день Сэм вдруг открыл для себя радость домашнего хозяйства. Раньше он никогда не понимал, что именно заставляет мужчин таскать своим возлюбленным кофе в постель и всячески увиваться вокруг них, думая, чем бы еще угодить. Такое поведение всегда казалось ему принижающими мужскую гордость и вообще нелепым.
Однако сегодня он, даже не задумываясь о какой-то там мужской гордости, тихо, изо всех сил стараясь не разбудить спящую женщину, сполз с кровати, натянул джинсы, рубашку и сбегал в ближайший магазинчик за продуктами.
Когда Рози наконец проснулась и, отчаянно зевая, приплелась в кухню, на столе уже красовался скромный, но аппетитный завтрак: овсянка с орехами и сухофруктами, полный до краев сливочник, свежая клубника, ароматный кофе и горячие бутерброды с сыром и ветчиной. Последние Сэм, проявив изобретательность, поджарил на чугунной сковородке, потому что не нашел ни тостера, ни микроволновой печки.
– Ух ты! – немедленно отреагировала модель на все это великолепие. – Сэм Коллинз, ты, оказывается, необычайно ценное приобретение!
– Вне всякого сомнения, – улыбнулся довольный американец. – Еще я умею мастерски делать спагетти «Болоньезе», лимонный пирог и вьетнамский острый супчик с анчоусовой пастой…
– Нет-нет, только не анчоусовая паста! – Рози тут же скривилась, видимо имела опыт хождения в ресторанчики с азиатской кухней. – Как же она воняет!
– Аромат действительно несколько специфичен, – машинально уточнил Сэм, нежно любящий эту самую кухню и не мыслящий без нее жизни. – Но мне довелось в свое время пожить в тех краях, вот и привык, сама понимаешь.
– Что ж, кому что нравится. Но все остальное – пойдет. Сэм, ты не представляешь, какая я голодная, – пробормотала молодая женщина, набрасываясь на еду.
– Я так и подумал, – улыбнулся счастливый автор праздничного завтрака. – Тогда в «Бургер кинге» в тебя довольно много гамбургеров поместилось.
– Понимаешь, я ужасно люблю поесть, – сообщила Рози с набитым ртом. – Но когда утром просыпаешься одна, то лень же готовить. А потом сразу некогда. Вечером – все то же самое. Ты, может быть, еще и прожорливую собаку покормил?
– Так точно, мэм.
– Я умерла и попала на небеса, – счастливо вздохнула манекенщица, насыпая в овсянку клубнику, обильно поливая сливками и перемешивая все это в малоаппетитную на вид кашу.
– Я еще купил прихватки и порошок для раковины, – похвалился Сэм. – И полотенце. А то у тебя тут как-то пустовато…
Рози, против всякого ожидания, не взъелась на приятеля за то, что он раскомандовался в ее доме. Она, похоже, совсем ничего не имела против того, чтобы он тут распоряжался. Должно быть, овсянка со сливками подействовала на нее ублаготворяюще.
– Может быть, тебя в домохозяйки взять? – предложила модель, блестя глазами и разливая кофе по чашкам. – Нет, в эти, в домохозяины. Прямая выгода получается, как ни крути. Платить я тебе, конечно, буду немного…
Бери меня лучше в мужья, Рози Макдауэлл, – совершенно серьезно сказал Сэм, хотя никаких таких предложений делать не планировал. Само получилось. – Ты будешь ходить по «языку», а я писать статьи и варить тебе овсянку. Не могу смотреть, как красивая девушка погибает от голода в собственной квартире.
Рука Рози, держащая джезву, на мгновение остановилась над чашкой, потом продолжила движение.
– Ты это так себе представляешь? – странным голосом сказала она.
– А что тут такого? – в отчаянии произнес журналист, понимая, что сильно влип. – Ну, женятся же люди, это же принято. Ничего страшного. Я вообще-то хороший, положительный…
– Что ж, кофе ты варишь неплохой, – задумчиво произнесла модель. – И сэр Родерик тебя любит…
– Вот-вот, это важный аргумент в мою пользу!
– И что же, ты так вот возьмешь и на мне женишься? Ничего обо мне не зная, с моей маленькой квартиркой и отсутствием образования?
– Квартира довольно большая! – отважно соврал молодой человек. – Огромная просто! Если хочешь, снимем другую, хоть в десять комнат.
Рози фыркнула и помешала кофе ложечкой. Видимо, какая-то серьезная причина мешала ей прекратить этот малосодержательный разговор, произнеся решительное «нет, ни за что!».
– Я тебя познакомлю со своей мамой. – Сэм в отчаянии закинул довольно нелепую приманку. – Она очень хорошая. Хочешь, останемся в Дублине, а хочешь, переберемся в Нью-Йорк.
– Ну что же, – медленно произнесла, похоже, не вполне еще проснувшаяся красавица. – Предложение заманчивое. Отчего бы мне не согласиться?
Она наклонилась и заглянула под стол.
– Слушай, жирный коротконогий, тут молодой человек делает мне предложение руки и сердца. Не ответить ли мне согласием, как считаешь?
Из-под стола послышалось невнятное завывание и дробный стук хвоста о линолеум.
Рози перевела взгляд своих умопомрачительных фиалковых глаз на зажмурившегося в ожидании Сэма.
– Странно такое говорить, но я ничего не имею против, Сэм Коллинз, – с удивлением произнесла она. – Очень у тебя бицепсы красивые. А статьи свои никогда мне не показывай, и вот тогда мы заживем душа в душу.
– Это почему? – не понял Сэм.
– Не люблю читать, – с вызовом ответила молодая женщина. – И ты всегда готовишь такой завтрак, договорились? Уж очень у тебя вкусно получается.
– Нет проблем.
– Ну вот и хорошо.
Закончив сей содержательный диалог, Рози продолжила пить кофе, заедая его сандвичем, как будто бы ничего и не произошло.
Сэм всегда считал, что на предложение руки и сердца надо бы реагировать как-то иначе, ну, хотя бы броситься на шею своему избраннику с радостным смехом или прослезиться от умиления. Но так по-деловому, раз и решено… Нет, никогда он не поймет эту удивительную женщину с волосами цвета меди!