Близкое знакомство дезертира с бывшим соотечественником произошло за три часа до наступления Нового года, произошло оно по производственной причине. Последние два дня декабря пятерка «черных» работала у старой немки на строительстве гаража. Старуха, несмотря на важность религиозных праздников, слезно просила шефа закончить «долгострой» в старом году. Двое русских и три поляка работали на совесть, руководил на объекте лично сам шеф. После обеда новенькая «Хонда» владелицы трехэтажного особняка стояла в новом гараже. От радости немка чуть не прыгала. Вскоре она и шеф удалились в дом. Рабочие присели на скамеечку неподалеку от входа в особняк. Никто из них не сомневался в предновогодней щедрости счастливой миллионерши. Шеф обещал в порядке исключения произвести рассчет на месте. Время шло. Шефа с деньгами не было. Работяги стали нервничать, кое-кто затянулся сигаретой. Прошло еще полчаса. К особняку неожиданно подъехал Тигран и на всех парах рванулся в дом. Оттуда он вышел минут через десять и сразу же метнулся к своей бригаде. Его невозможно было узнать, лицо его было черным, руки тряслись. Заикаясь, он с тревогой в голосе прокричал по-русски:
– А ну, интернационал, беги на построение, сейчас шеф будет рассчитывать… Морда у него хуже, чем у страшной обезъяны… Я его давно таким не видел…
Через пару минут интернациональная бригада стояла в двух метрах от гаража, каждый косил глаза на парадную дверь особняка. Из нее никто не выходил. Бригадир не вытерпел и направился в дом. Возвернулся он, злее прежнего. У Александра тревожно екнуло сердце, на лбу выступила испарина. Он почувствовал что-то неладное и не ошибся. Тигран, едва закрыв за собою дверь парадного входа, перешел на отборный русский мат, который, скорее всего, впервые звучал во владениях богатой старухи после окончания второй мировой войны. Этот мат понимали и поляки, не говоря уже о русских. После того, как армянин исчерпал свой матерный запас, он разъяснил причины всего происшедшего. Во время работ из подвала немки исчез целый ящик дорогостоящего вина десятилетней выдержки. Бабка хотела вином побаловать родственников по случаю приобретения нового автомобиля и постройки нового гаража. Сейчас она обвиняла строителей в исчезновении дефицита, шеф этому страшно противился. Он целый час обхаживал старуху, доказывая честность своих рабов и престижность своей фирмы. Ему было жалко терять свои «премиальные», «черноте» кидать добавку он уже не намеревался. Господин Оттке, бывший владелец небольшого магазинчика в социалистической Германии, предчувствуя плачевный исход встречи, решил не пачкаться с «интернационалом» и позвонил по телефону бригадиру. Молодой армянин вполне устраивал немца, даже несмотря на то, что тот довольно плохо говорил по-немецки. Пробелы в какой-то мере компенсировал сам шеф, когда-то изучающий русский язык в школе. Тигран для него был основным поставщиком бесплатной рабочей силы. Бригадир и сам не требовал больших денег…
Перепалка между фирмачами и бабкой продолжалась. На улице опустились сумерки. Старуха решила использовать все, чтобы в полном смысле «раздеть» шабашников. Саркисян, постоянно курсируя в дом хозяйки, иногда до хрипоты доказывал своему шефу и немке о непричастности своих подопечных в винном злодеянии. Женщина наотрез отказывалась платить ворам, никто из работающих к числу оных себя не относил. Все вместе и каждый в отдельности возмущался поклепом старой шизофренички. Никто не уходил и не уезжал, все ждали денег. Неизвестно еще как долго тянулась волокита, если бы ни жизненный опыт и смекалка бригадира. Он построил подчиненных и стал каждого тщательно обнюхивать. Нарушителем трудовой дисциплины оказался Николай, который еще совсем недавно грозился старой немке разбить морду за поклеп на его собратьев. Аусзидлер не стал что-либо доказывать бригадиру и коллегам, он сразу же ринулся в особняк. Все с нетерпением ожидали развязки, та наступила минут через двадцать. «Черный» вышел из дома красный, как рак, вышел почему-то веселый. К собратьям он не подошел, сел в машину и укатил в неизвестном направлении. Вскоре появился и сам шеф. Александр в своих расчетах сильно ошибся, получил он вдвое меньше. По словам Тиграна львиную долю ожидаемых денег пришлось отдать на погашение материального ущерба.