Через год в большое семейство постучала беда, принесла ее жена Николая, русская Валя. На исторической родине предков мужа она встретила свою первую любовь Владимира. С ним она когда-то училась в сельскохозяйственном институте. Молодые люди вместе ездили по стране, вместе строили животноводческие комплексы, вместе проводили свободное время. Однажды они под открытым небом окунулись в океан любви… Предыдущий новый год Валентина к общему праздничному столу семейства Геншеров не приехала, хотя обещала быть. Она с детьми уже неделю была у подруги в Мюнхене. Ее муж себе места не находил. Он звонил ее подруге почти через каждый час, никто не брал трубку. Прошел день, второй, прошла неделя… Звонил снова и снова, телефон молчал. От безысходности работяга и заботливый муж сильно напился, напился до чертиков. Родители вызывали скорую. Валентина в доме Геншеров больше никогда не появилась. Значительно позже через знакомых до Кольки дошли слухи, скорее всего, правдивые. Его любимая жена уже давненько крутила роман с бывшим однокурсником, который приехал сюда на пять лет раньше. Младший Геншер до сих пор не может понять, почему от него сбежала эта русская сволочь…
Алкоголь все больше и больше вызывал к откровенному разговору хозяина. Он кушал очень мало, все больше пил. Гость иногда от страха, что его друг может вообще «сгореть», довольно часто его рюмку отставлял в сторону. Николай на это не злился, он спокойно вставал из-за стола и шел к холодильнику. Через некоторое время он приносил новую бутылку, садился за стол и ее открывал. Беглый был бессилен что-либо с мужчиной сделать. Перед тем, как оказаться в постели, хозяин предложил верзиле выпить на посошок. Зыркнув осоловелыми глазами на гостя, он со вздохом промолвил:
– Ты, Санек, даже и не знаешь, в чем мое счастье, наше человеческое… Я думал, что теперь у меня все здесь есть… Да и в родной Селивановке я жил без проблем… На нашем Тоболе рыбы было жутко много, хоть трусами греби…
На некоторое время пьяный умолк. Затем опять продолжил, продолжил со слезами:
– Я, братуха, в Москве не сидел… Я всю жизнь крутил баранку, кое-что и воровал… Коммунисты хоть и сами воровали, но и простым смертным разрешали… А здесь мне хана, здесь даже воздух продают…
На грустные рассуждения хозяина пьяный гость уже никак не реагировал. Он только очень внимательно глядел на его физиономию и плакал. Голова аусзидлера перед ним почему-то то исчезала, то удваивалась… Первый день наступившего года для выходцев из бывшего Советского Союза мало чем отличался от предыдущего. Они спросонок вновь уселись за стол, потом вновь отошли ко сну. Лишь на третий день друзья приобрели человеческое обличие, и то не полностью.
Пьяного сына и его нового собутыльника старший Геншер заметил сразу, как только вошел во двор. Старик со старухой встречали Новый год в соседней деревне у давних знакомых, тоже аусзидлеров. Супруги сразу почувствовали что-то неладное в своем доме. Первым «вскипел» мужчина. Бывший учитель географии сторонился высоких людей, они всегда казались ему тупыми и недобропорядочными. Совладелец особняка, словно коршун, подскочил к незнакомцу и со слюною на губах закричал:
– Молодой человек, тебе не стыдно пьянствовать в моем доме?… Или у тебя нет семьи? Сидел бы в России и бил баклуши… Вот сейчас вызову полицию, она тебя сразу приберет…
Появление старого человека во дворе его друга для пьяного верзилы было столь же неожиданным, как и его оскорбительная реплика. В родной Найденовке с этим дедом он разговаривал бы по-другому, он и сейчас был не прочь почесать кулаки… Однако упоминание о полиции на беглого подействовало мгновенно и отрезвляюще. В этой стране он был даже не поздний переселенц, а только военный дезертир из бывшей ЗГВ. На подобных изгоев могла тявкать любая дворовая собака. Кузнецов с мужчиной не стал пререкаться и стремительно покинул двор. Деревня словно вымерла, никто и ничего вокруг не двигалось. Лишь на окнах немногих домов висели праздничные гирлянды. Его бесцельное шатание по улицам продолжалось недолго. Жажда тепла и домашнего уюта вынудили его вновь войти в дом Геншеров. Дверь во дворе, как и в квартире, на ключ не была закрыта. Младший Геншер был уже в курсе происшедшего. Не успел еще верзила робко открыть дверь, как он быстро выскочил из-за стола, и обняв продрогшего пришельца, зычно прокричал: