– Эй, Санек, не бери все это в голову. Мой предок часто меня воспитывает, а мне все, как с гуся вода… Лучше давай ударим по водочке, да закусим русским огурчиком и грибками… Я ужасть грибы люблю…
Гость после такого приглашения осмелел, он и сам удивился своей наглости. Вновь появившуюся возможность выпить и пожрать нахалявку, он решил не упускать. Через несколько мгновений Александр, который был на пять лет младше радушного хозяина, оказался за столом. Друзья расслаблялись до поздней ночи, расслаблялись основательно, с душой, так могут делать только русские люди…
Со старшими Геншерами беглый нашел общий язык на следующий же день. Родители его друга, дядя Ваня и тетя Марфа оказались на деле и не такими занудами. Он, осознавая свою вину, лично сам зашел к ним и искренне извинился. Они его извинение также с пониманием приняли и усадили некогда пьяного аболтуса за стол. Сразу же завязалась беседа. Старики первыми раскрыли свою душу и поделились своей болью. Они в один голос жалобились на непутевого сына, которого за пьянство уволили с лакокрасочного завода. В семействе мгновенно возникли проблемы с кредитом. Предки молили Бога, чтобы тот послал ихнему сыну путевую женщину.
Кое-чем со стариками поделился и друг младшего Геншера. Узнав о том, что молодой человек приехал сюда на заработки из Украины, Иван и Марфа в один голос пригласили сироту для проживания у своего сына. Он мог проживать до окончания визы, почти полгода. Аусзидлеров не интересовал ни заграничный паспорт, ни другие документы нового знакомого. Они верили этому мальчику, он был для них родным, советским человеком. В первую ночь пребывания на законных основаниях в доме Геншеров верзила долго не спал. Он все время ворочался, сладостные мысли не покидали его голову. В его душу на полгода также могло вселиться простое человеческое спокойствие. Утром Колька определил туристу комнату, у которого через неделю и все остальное пошло, как по маслу.
Аусзидлер и беглый по-настоящему впряглись в работу, работали по заказам Тиграна. За тяжелый физический труд они получали негусто. Простоев и выходных у них практически не было. Туриста такая организация труда вполне устраивала, Николай от издевательства немца иногда смачно матерился. Он сам довольно часто делал попытки найти постоянную работу, дабы заработать лишние пару марок. «Рабочие слезы» водителя, слесаря, каменщика и плиточника не устраивали, все эти специальности он получил еще в бывшем Советском Союзе. Не давал ему спокойно жить и арбайтсамт, который почти каждую неделю присылал ему бумажки или звонил. Работа, предлагаемая чиновниками, не устраивала молодого человека. Ему не хотелось собирать окурки на улицах или перебирать на каком-то складе яблоки. Немец из Казахстана очень злился, когда ему, как профессионалу, платили значительно меньше, чем тому, кто имел немецкие корочки и работал значительно его хуже.
У молодого «украинца» проблемы были совсем другого плана. Корочек, подобных у друга, у него не было. Да и все то, что когда-то он учил в ПТУ, он все и вся забыл. Александр на всех работах всегда был подсобником. Таскать кирпичи или рыть лопатой канавы большого ума не требовалось. На свою голову и на руки он нисколько не обижался, как и не обижался на вполне законный больший заработок своего друга. Вместе с тем, он сильно ему завидовал. Николай имел прекрасную квартиру, на законном основании мог жить и работать в этой стране. Надежным тылом для него были и родители. Чем больше жил и общался верзила со своим напарником по работе, тем больше убеждался в его порядочности. Он уже нисколько не сомневался, что аусзидлер долго холостяковать не будет и найдет себе подругу жизни. По вечерам мужчины довольно часто смеялись над объявлениями, которые печатались в русскоязычной газете «Земляки». Количество женщин, страдающих по мужчинам, превышало иногда в разы тех, кто искал представительниц слабого пола. Младший Геншер, как правило, невестам звонил только по воскресным дням и «под газом». Те просили еще раз перезвонить, некоторые назначали встречи. На утро дамоискатель обо всем этом уже забывал. Желание найти подругу жизни возникало и у беглого, возникало неоднократно. Однако он для этого ничего не делал, даже не пытался. В этой стране он был вне закона. Своими тайнами и бедами, да и мечтами, он, как и прежде, никогда и ни с кем не делился. Все хранил за семью печатями, однако он ошибался…