Через мгновение коротышка в широких штанах оказался в воздухе и в очередное мгновение «приземлился» на капот красного «Опеля». Александр со всей силой «посадил» двуногое существо, посадил так сильно, что раздался оглушительный не то треск, не то скрежет. Молодые немцы от неожиданной развязки, словно по команде, закрыли рот и перестали ржать. Мгновенно прекратился смех и в салоне. «Авторитет», еще не успевший отойти от смешного «оргазма» над русским, понуро сидел на капоте своей автомашины и со страхом смотрел на разъяренное лицо Ивана. В национальности русского медведя он уже нисколько не сомневался. Кузнецов и на самом деле был похож на огромного зверя, которого довольно долго не кормили, а потом вместо жирного куска мяса дали обглоданную кость. Ему теперь даже толпа пьяных молодчиков была не страшна, он был готов удушить любого, кто посмел бы еще раз его оскорбить. Этому уроду он позволял оскорблять себя только из-за боязни потерять свою работу…
Противостояние русского и пьяной толпы закончилось довольно быстро. Александр не решился дальше распускать кулаки, тем более, ребята явно струсили перед его силой. Наступило относительное перемирие. Кузнецов решил этим воспользоваться и направился к небольшому столику, стоящему неподалеку от входа в дискотеку. За столиком он сидел минут пять и все скрежетал зубами. Страха, как такового, у него не было. В случае нападения юнцов он намервался использовать столик, который без всякого сожаления размозжил бы на головах пьяных немцев. К его счастью, этого делать не пришлось. Через некоторое время красный «Опель» на бешеной скорости сорвался с места и исчез в темноте, вскоре за ним последовала еще одна машина…
Этой ночью русский вышибала не спал по причине подавленного настроения. Он нисколько не сомневался, что завтра о происшедшем узнает господин Фишер. Как и не сомневался, что на очередной дискотеке ему несдобровать от немцев. Закон толпы действовал не только в его родной Найденовке, но и здесь.
Утром новенького разбудили очень рано. Прибежавшая немка, неплохо знающая русский язык, передала ему просьбу хозяина. Ему предстояло посторожить у подъезда дома, в котором проживала мать шефа. К ней должны прийти водопроводчики. Кое-что из указаний Александр понял, кое-что до него не доходило. Он так и не мог понять, почему он должен сторожить подъезд от каких-то фирмачей. Переспрашивать у женщины он побоялся. Его хозяин не любил тех, кто не понимал его указаний с полуслова. Он также не исключал и то, что эта смазливая домработница вполне могла быть любовницей шефа и без проблем ему «настучать». В конце концов Кузнецов пришел к однозначному выводу. Ему предстояло встретить водопроводчиков и сопроводить их на третий этаж, где жила престарелая бабка, мать господина Фишера. После утвердительного кивка новенького вышибалы озабоченная немка улыбнулась и мигом исчезла. Она была довольна, что русский понял указания фрау Эммы Фишер. Старуха очень переживала за свою собачку Кати, которую могли неожиданно разбудить работники фирмы. Поэтому она решила выставить сторожа, которому предписывалось очень осторожно постучать в дверь. Старуха, как и ее псинка, кроме основного сна имела еще днем два часа «государственного покоя». С часа до трех часов дня по всей стране в жилых домах господствовал покой. В это время все замирало, особенно в тех домах и в подъездах, где жили пенсионеры. Они использовали эту «добавку» на все сто процентов для своего сна. Нарушители покоя для многих соседей становились настоящими врагами. Госпожа Фишер за себя была спокойна, на протяжении девяти десятков лет сон и аппетит у нее был в норме. Она только очень боялась нарушить покой своей четвероногой подружки, которая почему-то с самого утра плохо кушала. У собаки болел живот. Она во время прогулки несколько раз оправилась на зеленой полянке, на которой шалуны-мальчишки гоняли мячик. Детей старуха всю жизнь не очень праздновала. Собачка Кати, которая была очень милой сердцу и душе хозяйки, этих мальчишек также очень боялась…