«Чернуха» у беглого пролетела очень быстро. Шеф черного и белого работника продержал на объекте тютелька в тютельку, ни часа больше. Очередной объект применения своих физических сил Александр нашел по объявлению в русскоязычной газете «Земляки», которую купил в киоске. Объявление его очень заинтересовало, и он позвонил. Складское помещение, где предстояло ему работать, находилось в районном центре. Он, едва переступив порог очередной рабочей точки, неслыханно обрадовался. Здесь все было для него родное и русское: люди, объявления и надписи на стенах. Исключением были только ценники на всевозможных пакетах и мешках, которые были на немецком языке. Организацией работ на складе занималась женщина, аусзидлерша. Она не только умело отдавала всевозможные распоряжения, но и прекрасно объяснялась на специфическом жаргоне с мужчинами. Новенький в самом начале своей работы был в каком-то шоке, когда видел и слышал то, как «худосочное» существо, которое называлось по-простому русской бабой, очень искусно бранило непутевых работников. Через несколько минут шок у него прошел. Все стало, как всегда и раньше. Работа на складе была примитивная, каких-либо приспособлений для разгрузки или погрузки товаров не было. Все и вся делалось при помощи живота. До обеда трое парней, в число которых попал и беглый, разгрузили два мощных большегруза. Шахиня, так прозывали начальницу между собой мужики, сиеминутно перекинула троицу на другую часть склада, перетаскивать мешки с картофелем. Перекура, как такового, ни советского периода, ни армейского, не было.
Он наступил совершенно неожиданно, когда начальнице кто-то позвонил по мобильному телефону. Она, известив работяг о том, что через двадцать минут снова прийдет на склад, уверенно двинулась к выходу. Затем она с независимым видом стала закрывать двери. От ее неожиданных действий новенький чуть было не проглотил язык. Ему уже давненько хотелось сходить по естественной нужде в туалет, находящийся во дворе. Он, недолго думая, сделал несколько шагов в сторону проворной шахини, которая уже вытаскивала из кармана ключ, чтобы закрыть ворота с обратной стороны. На какое-то мгновение он остановился. Он все еще не мог в своей голове «культурно» обработать личную просьбу сходить по-тяжелому и выдать ее на-гора той, которая была ему чуть ниже его пупа. Неожиданно из толпы раздался тонкий мужской голос:
– Анна Ивановна! Вы пожалуйста не закрывайте нас… Кое-кто хочет и на ветерочек сходить…
Почти ангельское обращение довольно интеллигентного мужчины, который на цыпочках подошел к женщине, какого-либо воздействия на нее не возимело. Просьба вызвала у нее раздражение. Она презрительно бросила взгляд на своего временного работягу и сквозь редколесье зубов процедила:
– Ты, гляди, какой ушлый нашелся… Ему на ветерок захотелось… Я таких засранцев сколько перевидела… Я целый день трусы не снимаю и все по причине вашего ветерка… Благодаря ветерку мы теряем сотни марок…
Дальше она решила не глаголить. Скорее всего, звонок был очень важный или ей самой захотелось сходить на ветерок. Пятеро мужчин, словно первоклашки, смиренно наблюдали за тем, как руссачка закрыла дверь и провернула ключом замок. Не успела она еще сесть в машину, что было видно через большое окно, как Колян, так звали напарника интеллигентного мужчины, неизвестно откуда принес бутылку русской водки. Мгновенно образовался мужской круг. Присоединился к нему и беглый. Он, сдерживая свои естественные необходимости, с удовольствием опрокинул полстакана водки и закусил огурцом. Не прикоснулся к спиртному лишь Иннокентий, интеллигент. Он почему-то во время пирушки молчал. Молчание передалось и тем, кто «раздавил» бутылку.
Через некоторое время тишину нарушил Колян. Перед тем, как раскрыть свой рот, он со всей силой швырнул пустую бутылку в глубину склада. Стекляшка, совершив пируэт, опустилась на какие-то ящики и разбилась. Он от радости крякнул, и повернувшись лицом к интеллигенту, с гордостью заявил:
– Знаешь, Икона… Я здесь уже пару недель торчу и меня все это устраивает… Я честно говорю, мне хорошо здесь… Здесь все родное, даже наша русская водочка…
Затем он повернулся к Александру и весело спросил:
– Ну, а тебе, молодой человек, разве здесь ничего и нисколько не нравится?