Чем больше отставник вел разговор о своей жизни, тем больнее становилось на сердце верзилы. На какой-то миг он опять оказался в роте капитана Макарова, в кругу своих сослуживцев. От теплых воспоминаний о пребывании в ЗГВ, ему даже отдыхающие становились роднее и ближе. Сейчас он нисколько не отрицал, что многолетнее отшельничество его ожесточило, сделало даже диким. Только благодаря своей любимой он постепенно снимал с себя маску ненависти и отчужденности к людям. Он повернулся и внимательно посмотрел на Эрику. Его пристальный взгляд она заметила и весело улыбнулась. Александр незаметно продвинул свою руку к девушке. Через несколько мгновений их ладони слились в единое целое…
Неожиданно кто-то сзади подошел к Иннокентию и хлопнул его по плечу. Молодая парочка на появление незнакомой женщины сначала никакого внимания не обратила, каждый занимался своим делом. Александр, раскрыв рот, продолжал слушать монолог Иконы. Эрика по-тихоньку тянула прохладное пиво и глазела вокруг. Лишь после того, как Иннокентий быстро выскочил из-за стола и стал обнимать женщину, верзила перевел на нее взгляд. Она была по возрасту ровесницей мужчины, симпатичная и стройная. Появление Иры, так представила она себя молодым людям, в корне изменило прежний «режим» времяпрепровождения отдыхающих. Икона позиции своеобразного тамады почти сразу же «сдал». Ведущей за столиком стала новенькая, которая вела разговор с Иконой то на немецком, то на русском языках. Это и привлекло к ней внимание верзилы. Он уже намеревался покинуть столик и прогуляться с Эрикой вокруг озера.
На какое-то время за столом наступила пауза. Передышку использовал Иннокентий. Он быстро сбегал в небольшой ресторанчик, находящийся почти в двух шагах от озера, и принес оттуда бутылку коньяка и четыре больших бокала пива. После первого тоста за здоровье гостьи старшие продолжили разговор вновь. Молодые им не мешали. Они молчали и с улыбкой наблюдали за теми, кто очень непринужденно рассказывал друг другу о своей жизни. Новенькая все больше и больше становилась для верзилы близкой и даже в некоторой степени родной…
Война по-живому разрезала немецкую семью, которая жила в Кенингсберге. Дед Иры в это время служил в гитлеровской армии и защищал Берлин от советских войск. Ее мать, будучи еще маленькой девочкой, попала в плен и была изнасилована советским солдатом. Потом она оказалась в Литве, где два года работала в доме зажиточной женщины. Затем пятнадцатилетнего подростка направили в детский дом в город Гродно, в Белоруссию. Каких-либо документов, удостоверяющих ее личность, у нее не было. Магда пробыла здесь два года, почти каждый день плакала. Язык своих врагов она не знала, но руки у нее были золотые. Руководству нравилось трудолюбие немецкой девочки. Не последнюю роль сыграло и то, что она хорошо вышила портрет Сталина, за который получила грамоту. После этого начальство доверило ей учить вышивке других. В этом же детдоме молоденькая учительница труда познакомилась с шофером Евгением. Белорус давненько присматривал за красивой девушкой. Они решили пожениться. У Магды сразу же возникли проблемы. Ей было шестнадцать лет, но она была без паспорта и без фамилии. Директор уговаривал ее взять фамилию русскую или революционную. Однако она не хотела быть ни Петровой, ни Ивановой, не говоря уже о Советской или Октябрьской. Она хотела быть только немкой и носить фамилию своих предков. Местные власти все-таки пошли ей навстречу, однако, не до конца. Они ее полностью советской не признали, ей дали только вид на жительство. Документу, в котором было написано, что Магда Мюллер является гражданкой Германской Демократической Республики, учительница была чрезмерно рада. Вскоре молодые люди поженились, жениху было 23, невесте семнадцать. Через год семейная пара переехала в деревню Андрушовка Щучинского района Гродненской области, к родителям Евгения. Здесь родилась и Ира, дочь немки социалистической Германии и отца из советской республики Беларусь…