– Фарид! Я обязательно приеду к тебе… Приеду обязательно, жди меня следующим летом…
Из машины раздался знакомый голос:
– Я понял тебя, силач… Приезжай, я буду тебя ждать, обязательно приезжай…
Кузнецов прощание с другом переживал очень тяжело и поэтому эту ночь практически не спал. Если на какие-то минуты он и засыпал, то ему снились страшные кошмары. Ему также пару раз снилась мать, которая почему-то стояла на краю пропасти и что-то причитала. Однажды она била березовой веткой по лицу своего сына......
От этих кошмаров Александру становилось не по себе и он боялся заснуть в очередной раз. Дабы вообще не впасть в панику от этих сноведений, он стал мысленно прочитывать единственное письмо от матери. Так он сделал несколько раз. Воспроизводил в памяти и свое письмо, которое совсем недавно отправил. Послание в родную Найденовку было очень коротким. Солдат надеялся написать больше и лучше лишь после ответа матушки. Он прекрасно знал, что отец был очень ленивый на поприще писанины. Кузнецов-младший на какой-то миг представил, как мать с его «писанием» ходит по деревне и рассказывает о подвигах единственного сына, который за все время службы бывал только пару раз на полигоне и пару раз на учениях. Стараясь отвлечься от грустных мыслей, навеянных снами, «старик» опять переключался на проводы Исхакова. Он, как взрослеющий мужчина, только сегодня и сейчас стал понимать не только смысл, но и ощущать силу армейской закалки, армейской дружбы. Александр нисколько не сомневался, что Исхаков куда больше «получал» свое и разное от старослужащих. В этой системе унижения был и сам он. Лишь благодаря природной силе и росту, ему куда меньше перепадало на пряники…
Очередное утро Кузнецов встретил без всякого интереса. На завтрак он не ходил, пайку ему принес дневальный по роте. Пролежать в постели до обеда Александру не дали, в подразделении появился командир роты. Верзила ротного очень боялся, не только как офицера, но и как боксера. Макаров пришел сразу же после завтрака и объявил, что в солдатском клубе через час состоится зачитка приказов, затем будет демонстрироваться фильм о происках спецслужб западных стран.
Дембеля до центра культурно-массовой работы добирались самостоятельно, не исключением был и Кузнецов. Перед тем, как зайти в актовый зал клуба, солдат шмыгнул к полковому художнику сержанту Стрельникову. Он оформлял наглядную агитацию в полку и «крутил» фильмы солдатам. Земляки были разного призыва, однако это им нисколько не мешало по-настоящему дружить. Андрей числился по штату в роте капитана Макарова, а «служил» при начальнике клуба. Служба у художника и киношника была хоть почти гражданской, однако очень тяжелой. «Салага» редко приходил в роту спать, спал больше в художке. Причиной этому была динамичная жизнь в стране. Начальник клуба едва успевал обмозговывать и писать подчиненному всевозможные выдержки из великих мыслей руководящей партии. Капитан Коновалов нередко сам спал в обнимку с солдатом и с набором различных кистей, дабы утром доложить замполиту полка об «увековечении» решений партии и советского правительства. Кузнецов, посещая друга, неоднократно был свидетелем того, как политработник поносил все и вся, связанное с деянием того или иного представителя из когорты самых главных членов партии, в которой он состоял почти двадцать лет.
Красную книжечку члена КПСС Николай получил еще в стенах училища. На политработу попал совершенно случайно, службу начинал в должности командира танкового взвода. Сначала шло все нормально, почти как у всех. Однако через год получил партийное взыскание, казалось бы, из-за простой мелочи. Конспект руководителю группы политических занятий писала его жена, которая сначала была не только хорошей спутницей жизни, но и примерной секретаршей. Затем боевая подруга совершила случайную ошибку, которая очень дорого обошлась ее мужу. О том, что она переписывает один раз в неделю «Коммунист Вооруженных Сил», новенькая поделилась с женой заместителя командира танкового батальона по политической части. Утром недавнего выпускника училища вызвали в канцелярию батальона, через час на партбюро объявили выговор, здесь же его вычеркнули из списка кандидатов на должность командира танковой роты. Фамилия политического очковтирателя называлась почти на каждом партийном собрании части. В молодой семье начались раздоры, первой не выдержала Людмила, стала изменять мужу. Замужней женщине из прославленного Забайкальского военного округа приглянулся холостой офицер из соседней части. Влюбленный капитан почти все свои «служивые» деньги тратил на развлечения новой подруги. О «шкодничестве» супруги Коновалов узнал от солдата, который нес службу неподалеку от офицерского дома. Минометчик приходил к Людмиле тогда, когда ее возлюбленный был в наряде или уезжал на учения. Лейтенант отсутствовал иногда неделями. Танкист решил жестоко наказать «лавеласа.». Однажды, сославшись на резкое недомогание во время стрельбы, он напросился к полковому врачу. В столь позднее время жена никак не ожидала увидеть своего Коленьку, не ожидал его и ее любовник. В эту ночь в офицерском доме был настоящий переполох. Разъяренный танкист жестоко расправился с ночными обитателями своей квартиры. Утюгом, который попался ему под руку, он пробил голову жене и сломал челюсть ее хахалю. Утром сразу в двух полках начались разборки. Коновалову объявили по партийной линии строгий выговор, наказал и командир полка. Через пару часов пьяный взводный на танке подъехал к штабу части и стал грозить его «переутюжить», ежели с него не снимут все взыскания. Срочно подняли по тревоге состав двух караулов, чтобы его угомонить. Командир полка на всякий случай лично сам вывел танк из парка боевых машин и поставил его перед воротами КПП. Боялся, что его подчиненный умчится на грозной технике за пределы военного городка и ринется на мирное население. Этого не произошло, да и преграда была излишней. До соседней деревни было слишком далеко, почти сто километров…