— Мотивы отстранения вас от должности понятны. Позже я изучу материалы и сделаю свои выводы, а вот есть ли смысл ехать в Москву, не знаю. Видимо, не стоит. Разберемся на месте.
— И все-таки я прошу вас, товарищ полковник, разрешить мне поездку. Хочу встретиться с руководством Главного управления кадров и рассказать о том произволе, который вершит кадровый аппарат по указанию некоторых руководителей нашего министерства. Не ради себя, у меня уже все перегорело, но ради сотрудников, попавших в аналогичную ситуацию, да и пора уже кончать это беззаконие. Так дальше не должно продолжаться.
— Хорошо, Кирилл Леонидович, выезд в Москву разрешаю, однако думаю, что руководящий состав министерства сумеет все поставить на свои места и восстановить справедливость там, где она нарушена. Вашим делом займусь лично. Обещаю принять законные меры к виновным. А сейчас расскажите, какова оперативная обстановка на обслуживаемой территории и какие меры вы принимаете?
— Товарищ полковник, обстановка в районе очень сложная, требующая огромных усилий всего коллектива для ее стабилизации. Однако этого не хочет понять Ситняк. Действует он неграмотно и топорно, открыто требует от оперсостава укрытия совершенных преступлений. Вот некоторые примеры. Неделю назад он несколько раз выезжал на места происшествий, но возвращался без материалов, при этом хвастливо заявлял: «Вот так надо работать». Выезжал Ситняк в музыкальную школу, расположенную на улице Мичурина, где у директора своровали ондатровую шапку, и на Пушкину горку, где находится база вагонного депо. Здесь была украдена коробка передач. Ни по одному из этих преступлений он заявления не принял, а просто укрыл их. Мало того, Ситняк угрожает всех разогнать, если не улучшится раскрываемость, оскорбляет оперсостав, называя всех тупыми и толстолобыми. Такое поведение руководителя до добра не доведет. Мы будем катиться вниз, терять доверие населения и никогда не сможем войти в нормальный ритм работы. Поймите меня правильно: это не кляуза, а крик души, это основная причина моей поездки в Москву. Может, там меня поймут.
— Все, что вы рассказали, Кирилл Леонидович, действительно тревожно. Вижу, надо серьезно заняться отделом Ситняка, а то черт знает до чего может дойти.
— Товарищ полковник, я понимаю, как трудно вам будет работать на этой должности. Здесь свито осиное гнездо, и они будут предпринимать все возможное, чтобы вас сломать. Бога ради, Федор Федорович, сумейте выдержать этот натиск. Мы вас будем поддерживать как можем, — Тузлуков поднялся с места.
— Спасибо, Кирилл Леонидович, за хорошие пожелания…
Рыков и сам понимал, что в министерстве он — как инородное тело и далеко не все лица из руководящего состава примут его с распростертыми объятиями. Кое-кто постарается Рыкова оттеснить, а если это не удастся, то предпримет меры по его дискредитации. Поэтому ситуация требовала от него осмотрительности, осторожности и искусной дипломатии. После разговора с Тузлуковым Федор Федорович стал невольно анализировать свои действия, находя ошибки, которые ему ни в коем случае нельзя было совершать, и дал себе зарок в будущем их не допускать.
Подняв трубку внутреннего телефона, Рыков пригласил к себе начальника отдела кадров Сырбу, назначенного на эту должность из ЦК партии, попросил принести материалы на Тузлукова. Минут через пять в кабинет вошел сутулый, среднего роста мужчина, лет сорока пяти от роду, на котором мешком висела общевойсковая форма. Он молча положил перед Федором Федоровичем личное дело Тузлукова, а сам сел за приставной стол. Рыков тут же принялся перечитывать документы и все более укреплялся во мнении, что оснований для снятия Тузлукова с должности не было.
— Георгий Яковлевич, поясните, пожалуйста, причину отстранения от должности Тузлукова.
— Причина проста, Федор Федорович: низкие результаты работы отдела милиции, грубейшие нарушения соцзаконности, укрытие преступлений, — ответил Сырбу.
— А почему в личном деле нет материалов, подтверждающих ваши выводы? Может, ваши помощники забыли их подшить? — спросил Рыков.
— Нет, не забыли. Все здесь.
— Но ведь приказ о снятии Тузлукова с должности не подтвержден соответствующими материалами. К слову, сам он выезжает в Москву с жалобой на ваши действия. И при проверке этот приказ будет отменен как незаконный. Вы в очень неудобное положение поставили министра. Исправьте свою ошибку сами и не трогайте Тузлукова, если нет к этому оснований.