А произошло все так. Иван Георгиевич Ганчук сообщил, чтобы Рыков был к четырнадцати часам около кабинета второго секретаря ЦК. К этому времени начальник политотдела и все остальные заместители министра находились в приемной и потели в своей генеральской амуниции, обсуждая причины неожиданного вызова руководящего состава МВД, делали различные предположения, обращаясь при этом за подтверждением к генералу Пашкову, который делал вид всезнающего человека. К четырнадцати часам появился Иван Георгиевич Ганчук. Хозяйка приемной, молодая, миловидная женщина, одетая в ослепительно белую кофточку и юбку черного цвета, увидев министра, сообщила ему, что Виктор Яковлевич их ждет. Гуськом, один за другим, все зашли к секретарю ЦК. Большой кабинет с кондиционерами, размещенными на двух огромных окнах и создающими приятную прохладу, и весь антураж этого помещения был устроен так, что посетитель, попав сюда, сразу ощутил бы свою приземленность уже в приемной. Вдали, напротив двери, находился стол с приставкой, с правой стороны которого было размещено около десятка телефонов разного цвета, с гербом страны на диске. Здесь же находился пульт прямой связи, усеянный фамилиями. За этим столом возвышался худенький, невзрачный, маленького роста человечек, на лице которого, казалось, со дня рождения не было улыбки. Все вызванные в ЦК сгрудились у двери. Не отвечая на их приветствия, а продолжая разговор по телефону, секретарь небрежно махнул рукой в сторону длинного стола для совещаний. Секретарь кого-то долго и нудно распекал, угрожая вызвать с отчетом на бюро ЦК и за какие-то грехи отобрать партбилет. Наконец, положив трубку телефонного аппарата, он поднялся и как-то скованно, боком, прошел к одинокому креслу во главе стола. Окинув взглядом каждого из присутствующих, свой разговор секретарь начал без предисловий:
— Центральный Комитет партии обеспокоен ростом преступности в республике и ее плохой раскрываемостью. Вывод один — отсутствует механизм неотвратимости наказания за совершенные противоправные деяния, что в конечном счете ведет к осложнению обстановки. Хочу прямо сказать, что задачи, провозглашенные партией, вами не выполняются. Основная причина такого положения кроется в серьезных упущениях в организации работы, отсутствии полного анализа, который бы позволил принять правильные управленческие решения, отсутствии тесного взаимодействия между службами. Очень серьезные издержки имеются в воспитании сотрудников милиции, а вы, партией назначенные на высокие должности, не принимаете мер по выполнению программных задач борьбы с уголовной преступностью. Провозглашенная на апрельском Пленуме ЦК КПСС перестройка не нашла места в работе руководящего состава министерства. Вы не смогли развернуть вширь изучение этого исторического документа всем личным составом. Сотрудники не знают, что такое перестройка, зачем она провозглашена партией, в связи с чем нет напряженности в выполнении стоящих перед вами задач. Партком министерства и политотдел не сумели мобилизовать коммунистов для этого очень важного дела. Поэтому в ближайшее время я вынужден предложить бюро ЦК заслушать отчет начальника политотдела и принять конкретные меры. Каждый из вас должен пересмотреть свое отношение к делу, перестроиться в конце концов и повести за собой подчиненный личный состав. Не сумеете организовать работу, как этого требуют партия и правительство, ЦК сделает свои выводы, — секретарь говорил тихо, прижмуривая левый глаз, сделав особый упор на словах «партия» и «правительство».
— Виктор Яковлевич, — вклинился в разговор Иван Георгиевич, — руководство министерства понимает задачи, поставленные партией, и принимает меры по их реализации. Я вам уже докладывал о результатах нашей работы. Подвижки есть по многим направлениям, и они положительны. Результаты нас настраивают на оптимистический лад, и, думаю, мы сможем оправдать ваше доверие.
— Не вводите меня в заблуждение, Иван Георгиевич, потому что показатели говорят о другом. Среди вас царит успокоенность, поэтому настоятельно рекомендую начать перестройку с себя. Если вы, руководители, выполните это, перестроится и рядовой состав. У меня одно желание, чтобы обеспокоенность Центрального Комитета была доведена до каждого сотрудника, чтобы требования перестройки они восприняли как свое кровное дело, чтобы защита нашего народа от уголовной преступности была действенной.