— Подождите, подождите! — воскликнул Кащенко. — Я подумаю.
— Думай, еще есть время, но завтра утром ты должен быть у следователя и отказаться от своих показаний. Предупреди свою сестру. Если она не поступит так же — плакать будет всю жизнь! Мы ее не только изувечим, но трахать будем до полусмерти. Уловил? — Громобой повернул к себе потерпевшего и посмотрел в глаза.
— Я все понял. Сестре ваши слова передам. Но кто возместит нам убытки?
— Вот это деловой разговор. Сделаешь, как сказано — в накладе не останешься. — Громобой, а за ним Малыш поднялись и, не прощаясь, направились из двора.
Кащенко еще долго сидел, обдумывая создавшееся положение, и пришел к выводу, что надо посоветоваться с сестрой. Надя была дома. Внимательно посмотрев в глазок и увидев, что брат один, она впустила его в квартиру. Еще с порога он сообщил об избиении его двумя неизвестными мужиками, которые требуют изменить показания, в противном случае обещают оставить калекой.
— Значит, Цердарь выполняет свою угрозу. Ну что ж, посмотрим, кто окажется победителем, — на удивление спокойно заявила Надя.
— Ты не видела этих мордоворотов. Они что угодно сотворят! Угрожали тебе изнасилованием! — возмущаясь ее спокойствием, воскликнул Кащенко.
— Не паникуй, Лева, ты же мужчина. Если ты думаешь выполнить их требования, то обещаю: я не отступлюсь. Цердарь хочет нас запугать и опять выйти сухим из воды. Не выйдет! Меня угрозами не возьмешь! Он добивается своего, а я — своего. Это дело принципа, — спокойным тоном сказала Надежда.
— Что за упрямая баба! Пойми, эти сволочи не отступятся и пойдут на крайние меры, — Лева взволнованно заходил по комнате, то сжимая, то разжимая руки. — Кстати, они обещали возместить все наши убытки. Разве это плохо? Ну скажи, зачем нам лишние приключения?
Надя сидела на диване, упрямо нахмурив брови.
— Левушка, ты многого не понимаешь. Если бы среди них не было Цердаря, может быть, я и поступила бы так, как предлагаешь. Но он милиционер-преступник, и сколько принес мне горя — ты знаешь. Я хочу отправить эту противную морду в тюрьму и добьюсь своего, чего бы это мне ни стоило. Поэтому не уговаривай меня. Боже, как я ненавижу эту тварь! — с ненавистью проговорила она.
— В тебе говорит не благоразумие, а ненависть. Но поверь — ведь это глупо! Мужики, которые меня избили, настоящие уголовники. Понятие о жалости для них — пустой звук. В отношении тебя прямо заявили, что изнасилуют. Тебя это не пугает?
— Не пугает. Можно выйти из любого положения и из этого тоже. Я перееду к тете Соне и тебе советую поступить так же.
— Тебе проще. Ты не работаешь, а что делать мне? Они меня поймают около завода. Что со мной тогда будет, представляешь?
— Ну что ты всего боишься, Лева? Нужно быть более осторожными, только и всего. О случившемся расскажем следователю Шамшурину. Они тоже что-нибудь предпримут. Но что бы ни случилось — я не отступлюсь. Больше не уговаривай меня. Бесполезно. Ужинать пора. Пойдем, накормлю, — предложила Надежда брату.
Тот понуро поплелся за ней на кухню.
После подписания совместного приказа прокуратуры и МВД наступили горячие дни. Допросы подозреваемых, их изобличение, обыски, поиск новых доказательств вины преступников отнимали много времени. Полученный акт ревизии на первый взгляд ничего нового не добавил. Но, изучая его, Рыков заметил, что по предприятиям, входящим в систему производственного объединения «Арома», нет недостач, а вот списания на потери большие. Поэтому возникла необходимость проверить это направление, могущее скрыть крупные хищения. Федор Федорович вызвал Санева и Бутовича, которых тщательно проинструктировал, прежде чем поручить провести встречную проверку.
— Начните, пожалуйста, с города Вальково. Здесь на коньячном заводе особенно большие списания за счет экономических потерь. Посмотрите материалы в городском отделе милиции и организуйте повторное дознание, если возникнет такая необходимость. Вот выписки, которые я сделал из акта ревизии, — Рыков отдал лист бумаги, весь исписанный мелким почерком. — Возьмите с собой копию акта. Он поможет вам в работе.
К этому времени Давидюк принял решение об аресте Осьмака, Вишневского и Цердаря. Взятые под стражу отказались давать показания, и только Осьмак потребовал встречи с Рыковым.
На следующий день с утра Федор Федорович выехал в следственный изолятор, где находились Вишневский и Осьмак. Его встретил Лаврентий Александрович Сауляков, заместитель начальника по оперативной работе, недавно назначенный на эту должность.