— Нет, не возражаю, — дал согласие арестованный.
Зашел приглашенный сотрудник криминалистического отдела и произвел видеозапись повторного рассказа.
— Вячеслав Янович, Ляховец знал, что вы взяли коньяк для себя? — задал дополнительный вопрос Федченко.
— Конечно, знал, — подтвердил Хохлов.
— Хорошо. Расскажите о других совершенных вами противоправных действиях, — предложил Рыков.
— Никаких других противоправных действий, как вы их называете, я не совершал. То, о чем я рассказал, не является преступлением. Просто мне не дали возможности расплатиться вовремя. Я не виновен, — спокойно ответил Хохлов.
— Виновны вы или нет, решит суд. Вы прекрасно знаете, что следствие на ваших показаниях не остановится, а будет продолжать свою работу до полного выяснения истины. Нам известно, что случаи с коньяком аналогичного характера у вас были не единичны. Поэтому предлагаю хорошо обдумать это обстоятельство и лучше добровольно, без принуждения, все рассказать следствию, — сказал Федор Федорович.
— А чистосердечное раскаяние, явка с повинной, способствование следствию в расследовании уголовного дела, — подхватил Федченко, — будет учтено судом и существенно повлияет на смягчение наказания при вынесении приговора. Мы об этом говорим вам второй день и еще раз советуем использовать возможности закона в свою пользу.
— Спасибо за совет, но я чист перед государством и авторитетно заявляю: я не виновен. Вот вам мое заявление, в котором я изложил грубейшие нарушения закона милицией и прокурором, — Хохлов подал два исписанных листа бумаги Федченко. — Прошу его рассмотреть и дать мне ответ.
— Ваше заявление будет проверено и вы получите ответ, — заверил Федченко, потом нажал на кнопку звонка и вызвал конвоира. — Уведите арестованного, — приказал он.
— Сложный господин, — задумчиво произнес Рыков, когда они остались одни. — Но хорошо уже то, что он признал кражу восемнадцати бутылок коньяка. Начало сделано. Хохлов смог преодолеть самого себя и, как ему ни хотелось, но все же рассказал о краже, прикрывая свой поступок тем, что не сумел оплатить за коньяк в кассе. Нам, Иван Сергеевич, надо допросить водителя и начальника цеха. Они должны сообщить много нового.
— Начнем с Ляховца, а потом допросим начальника цеха. Нужно подготовить видеозапись и некоторые фрагменты показать водителю. Без них он не заговорит. А сейчас, если не возражаете, давайте пообедаем.
— Не возражаю. Поедем, пообедаем.
Они зашли в кабинет Саулякова, где Рыков отпустил сотрудника криминалистического отдела, приказав быть в СИЗО в четырнадцать часов.
На автомашине Федора Федоровича они заехали в кафе, расположенное на проспекте Ленина. После обеда опять возвратились в СИЗО. Вызванный Ляховец долго отрицал свое участие в краже, но, когда его ознакомили с некоторыми фрагментами допроса Хохлова, задумался.
— Константин, молчать не советую. Это не в твоих интересах. Зачем добровольно лезть в грязные дела, если говоришь, что не виновен. Проведем очную ставку с директором, и ты окажешься стороной виновной. Тебе это нужно? — убеждал и спрашивал Рыков.
— Ну что ж, если Вячеслав Янович начал рассказывать о своих делах, то мне сам Господь Бог велел, — глубоко вздохнув, начал Ляховец. — Я подтверждаю показания генерального директора. Он действительно взял коньяк себе.
— Вы не возражаете, если ваши показания будут записаны на видеомагнитофонную ленту? — спросил Федченко.
— Нет, не возражаю.
— Тогда подробнее расскажите, как это происходило, — предложил Иван Сергеевич, записывая показания допрашиваемого.
— А что здесь рассказывать? Все было очень просто. Вечером мы заехали на территорию винно-коньячного производства, где Хохлов встретился с начальником цеха Караушем. Они отошли от автомашины, и о чем у них был разговор, не знаю. Я в это время зашел в цех, чтобы попить воды, и когда возвратился, то увидел в салоне сверток, в котором находились бутылки с коньяком. На проходной сторож нас не проверяла, ко на улице мы были задержаны милицией. Они составили протокол и забрали коньяк с собой.
— Кому предназначался коньяк? — вновь задал уточняющий вопрос Федченко.
— Вячеслав Янович никогда не брал спиртное себе, потому что болеет диабетом и по этой причине его не употребляет. Перед поездкой в купажный цех он мне говорил, что заместитель министра Позуб просил привезти коньяк, который ему необходим для встречи приезжающего начальства из Москвы.
— Константин, скажите, сколько раз вы возили коньяк Позубу и где конкретно его передавали? Ведь это был не единственный случай? — спросил Рыков.