— Может быть.
В действительности она не была уверена в своих силах. Колдуны Сердца Леса были лучшими из всех. Она не сможет сравниться с ними.
— Но они не станут полагаться только на жезлы проклятия, — добавила она. — Они будут на страже.
Он не ответил. Частенько, раздумывая, прежде чем сказать что-то, он потирал большим пальцем шрам на предплечье. Сейчас он тоже так делал.
— Ренн…
— Не говори мне этого, — прервала она.
— Чего?
— Что он не был моим родичем, что я не обязана идти с тобой, что это слишком опасно, что меня могут убить.
Торак стиснул зубы.
— Это действительно опасно. И дело не только в них, дело во мне. Смотри, что случилось с Фин-Кединном. В следующий раз на его месте можешь оказаться ты.
Она стала возражать, но он перебил ее:
— Есть еще кое-что. Прошлой ночью за нами наблюдали. Я нашел след и горку пепла.
— Пепла? — Она попыталась скрыть свое беспокойство. — Ты думаешь, это был Гауп?
— Сперва я так подумал. Теперь я не уверен.
Она поняла, чего он добивается.
— Ты пытаешься уговорить меня уйти. Почему ты всегда так поступаешь? Ты думаешь, это поможет? Думаешь, я скажу: «Ну, что ж, в таком случае я возвращаюсь в свое племя»?
— Это то, что тебе следует сделать. Да.
— Что ж, а я отказываюсь!
Он хмуро посмотрел на нее. В утреннем свете его лицо выглядело старше. И безжалостнее.
— Ренн, предупреждаю тебя. Я пойду на все, чтобы убить Тиацци.
— Отлично, — ответила она. — Тогда отправляемся. Нам понадобится изменить внешность. Мы на стороне реки племени Зубра, так что лучше нам выглядеть, как они.
Он коротко кивнул:
— Хорошо.
— Вот так, — сказала Ренн. — Спорим, в таком виде тебя даже человек Зубра не заметит. — Она оживленно суетилась, но все это не могло обмануть Торака. Ей было страшно, как и ему самому.
За зиму Фин-Кединн обучил их нескольким приемам маскировки. Потребовалось полдня, чтобы должным образом применить эти знания. Оказалось, у Ренн очень хорошо получается, и это нервировало Торака. У нее как будто в самом деле был колдовской талант — умение заставлять вещи казаться не тем, что они есть на самом деле.
Сперва она приготовила зеленовато-бурую краску из лишайников и речной глины, забирая глину из-под воды так, чтобы никто не заметил. Она смешала их с древесным пеплом и мазью из мозгового гороха, чтобы скрыть их запах и сделать все снадобье устойчивым к воде. Затем она открепила перья хранителя племени и заткнула их во внутреннюю сторону безрукавки, а потом они втерли краску в лица, шеи, руки и одежду друг друга, накладывая ее пятнами: где-то посветлее, где-то затемняли углем.
Из встреч племен они знали, что люди Зубра втирают в кожу головы желтую глину, чтобы сделать ее похожей на кору, поэтому они подоткнули волосы под парки и сделали так же. У них не было времени изготовить сети, чтобы прикрыть лица, поэтому они просто покрасили повязку Торака зеленым и изготовили вторую для Ренн. Затем они уложили в колчаны мох, чтобы стрелы не гремели, и уговорились о новом предупредительном сигнале. Наконец Торак срезал пару полых стеблей на дыхательные трубки — на случай, если им придется прятаться под водой.
Когда все было готово, Волк осторожно приблизился к Тораку, неуверенно потянул носом и настороженно отпрыгнул назад.
«Это я», — сказал ему Торак по-волчьи.
Волк прижал уши и зарычал.
«Это я. Подойди ко мне».
Волк осторожно подвинулся ближе.
Торак тихонько дохнул ему на морду, говоря по-волчьи и по-человечьи. Прошло некоторое время, прежде чем Волк успокоился.
— Он не узнал тебя, — сказала Ренн натянутым голосом.
Торак попытался улыбнуться, но его лицо было стянуто маской.
— Неужели я выгляжу так непохоже на себя?
— Ты выглядишь пугающе.
Они встретились глазами.
— Как и ты.
Ее гладкое зеленое лицо было так похоже на лицо ее матери. Она даже двигаться стала иначе. Ее тело, руки, казалось, наполнились загадочной силой. Он подумал, что, если прикоснется к ней, она может обжечь его пальцы.
— Думаешь, это сработает? — спросила она.
Он откашлялся.
— С расстояния, может быть. Но вблизи — нет. В этом случае лучшей защитой для нас будет…
— Не попадаться им в руки. — Ренн блеснула острозубой улыбкой и снова стала самой собой.
Опустились сумерки, наполовину съеденная луна поднялась над деревьями. Мотыльки порхали над сияющими белыми цветами смолки. Высоко над головой, в кроне ели, Торак услышал голодный писк птенцов дятла.