По-прежнему припадая к земле, он вставил первую стрелу в лук и затаился.
Он заметил, как охотник племени Лесной Лошади выбрался на берег: крадучись, держась прямо, так, чтобы вода стекала по телу, а не капала с громким стуком на листья.
Торак прицелился. Он не так метко стрелял, как Ренн, но это и не было нужно. Его стрела вонзилась в падуб на приличном расстоянии.
Татуированная голова обернулась в ту сторону.
Уголками глаз Торак заметил, что охотник племени Зубра направляется к реке. Внутри у него все напряглось. Они среагировали быстрее, чем он рассчитывал. Он достал вторую красную стрелу и выстрелил в другое дерево.
Не дожидаясь, пока ее заметят, он опрометью бросился прочь, низко пригнувшись, торопясь встретить Ренн в условленном месте. Если бы его уловка удалась, обе стороны направились бы к загадочным красным стрелам, и тогда…
Позади раздались крики и стук копий. Он почувствовал, как волна безудержной радости накрыла его. Люди Зубра сражались с людьми Лесной Лошади, а они с Ренн тем временем могли спокойно пересечь реку и выследить Тиацци.
Неясная фигура Ренн манила его из густых зарослей ели, и он схватил ее за руку. Ее ладонь была горячей, словно неостывшая зола, она вела его через лесной сумрак в укрытие, которое нашла: это оказался полый ствол огромного дуба.
Тяжело дыша, он без сил облокотился на дерево и, когда ее пальцы выскользнули из его ладони, прерывисто засмеялся:
— Едва ноги унес!
Ответа не последовало. Он стоял у дерева один.
В двадцати шагах от него из зарослей ивы показался Волк, за ним шла Ренн, с нее ручьями стекала вода, и она была в ярости.
— Где, — прошептала она, — клянусь Духом, где ты пропадал?
Глава двенадцатая
— Кто это был? — прошипел Торак.
— Что значит, кто это был? — спросила Ренн. После его исчезновения она с ума сходила от беспокойства, но старалась не показывать этого.
— Кто-то взял меня за руку. Я думал, это была ты.
— Что ж, это была не я.
Он взял в руки ее ладонь.
— Твоя рука холодная, а та была горячая.
— Разумеется, холодная, я же насквозь промокла. Куда ты ушел?
Из стоянки племени Зубра раздались возгласы, кто-то вскрикнул от боли.
— Позже расскажу, — сказал Торак. — Давай перебираться, пока можно.
Ренн так продрогла, что Черная Вода показалась ей почти теплой. Промокший скарб у нее за плечами тянул ее вниз, а течение было сильное. На середине реки оно стало тянуть ее под воду. Ренн оттолкнулась и всплыла на поверхность, захлебываясь и выплевывая листья. Торак и Волк уплыли вперед, ничего не заметив.
Южный берег представлял собой неприступное переплетение ивовых ветвей, и по мере приближения к нему Ренн падала духом. Она представила, как прицеливаются охотники с татуированными лицами. «Из огня да в полымя», — с тревогой подумала она.
Если остальные и были напуганы, они этого не показывали. Волк выкарабкался на берег, энергично встряхнулся и побежал искать след Тиацци. Торак бесшумно шагал к ивам.
Наблюдая, как он рыщет между деревьев, Ренн поежилась. В этом обличье он выглядел, как существо из Сердца Леса: незнакомец с темным лицом и холодным взглядом серебристо-серых глаз.
Он бросил на нее взгляд и кивнул — никого, затем растворился в ивах. Пока она пыталась высвободить ногу из спутанных речных водорослей, Торак подошел и вытянул ее из воды.
— Здесь никого нет, — сказал он. — Думаю, они все перешли на ту сторону, чтобы напасть на стоянку.
Они поспешно просушились пучками травы, набили ее в башмаки и под одежду, чтобы согреться. Торак срезал несколько хвощей и стер зеленую краску с их повязок, пока Ренн чистила свой жалкий, промокший лук.
Волк нашел след и двинулся на юг, удаляясь от реки в болотистую лесную чащу, где в коричневых озерцах росли ольховые деревья. Ренн подумала о ловушках, проклятых жезлах и невидимых охотниках и произнесла молитву своему хранителю.
Это был неприветливый край. Им приходилось перепрыгивать от одной ольховой рощицы к другой и медленно продвигаться по стволам упавших деревьев, хлюпающих от мха. В воде повсюду плавала лягушачья икра. Ренн оступилась и упала прямо в муть.
Она попыталась убедить себя, что этот лес совсем как тот, где она выросла. Она заметила ель, чей неровный ствол был утыкан шишками, которые дятлы вдолбили в трещины в коре, чтобы выковырять семена. Дятлы в Открытом Лесу тоже так делали. Она заметила горстку листьев у барсучьей норы: барсуки вычищали свои жилища после зимы и выволакивали наружу свою прошлогоднюю подстилку. Все знакомо, убеждала она себя.