— Моя мать… Ты сказала, что знала ее. Расскажи мне о ней.
Дюррайн лишь отмахнулась:
— Она предпочла уйти. Я ничего не могу рассказать тебе о ней.
— Ничего? — Торак был ошеломлен.
Ренн почувствовала злость за него:
— Но вы же наверняка пытались найти ее?
Дюррайн холодно улыбнулась…
— Но… она и отец Торака сражались с Пожирателями Душ. Им нужна была ваша помощь, — возмутилась Ренн.
— Племя Благородного Оленя никогда не сражается, — сказала Дюррайн. Ее карие глаза были ясными, цвета букового орешка, и они пронизывали души Ренн насквозь. — Я вижу, у тебя есть небольшая способность к колдовству. Но Сердце Леса — не игрушки. Ты не колдунья.
Она была права. Теперь был черед Ренн чувствовать себя раздавленной.
Торак рядом с ней заерзал.
— Ты ничего не знаешь о Ренн. Прошлым летом ее видения предупредили всех нас о наводнении. Она спасла все племена.
— Неужели? — сказала Дюррайн.
Торак задрал подбородок.
— Мы теряем время. Ты сказала, что наши поиски окончены. Ты знаешь, где Повелитель Дубов?
— В Сердце Леса нет Повелителя Дубов, — объявила Дюррайн.
— Ты ошибаешься, — возразил Торак. — Мы выследили его до этого места. След ведет на юг.
— Если бы в Сердце Леса появился Пожиратель Душ, племя Благородного Оленя узнало бы об этом.
— Раньше вы не знали, — заметила Ренн. — Хромой странник прожил с вами всю зиму, а вы даже не поняли, кто он.
Это вызвало гневный ропот со стороны остальных, и Дюррайн поджала губы:
— Ваши поиски окончены. Нынче ночью мы будем молиться. А завтра отведем вас обратно в Открытый Лес.
— Нет! — воскликнули Ренн и Торак в один голос.
— Вы не понимаете, во что вы встряли, — сказала Дюррайн. — В Сердце Леса идет война!
— Но вы же никогда не сражаетесь, — парировала Ренн, — разве это вас касается?
— Это касается всех нас, — сказала Дюррайн. — Это разделяет Великий Дух, от этого Лес чахнет. Наверняка даже вы в Открытом Лесу заметили это?
— Нет, мы слишком невежественные, — съязвила Ренн, — почему бы вам не просветить нас?
Дюррайн смерила ее сердитым взглядом.
— Зимой Великий Дух бродит по холмам в облике женщины с волосами из ивовых ветвей. Летом он ходит в чаще лесов в облике высокого мужчины с оленьими рогами. Это по крайней мере вам известно?
Ренн стоило больших усилий держать себя в руках.
— Весной, в дни поворота, на Великом Дубе в священной роще распускается листва. Но не этой весной. Все почки пожрали демоны. Дух не пришел. — Она замолчала. — Мы испробовали все средства.
— Красные ветки, — сказал Торак.
Дюррайн кивнула:
— Каждое племя по-своему упрашивает Духа. Люди Зубра красят ветки. Племя Рыси и Летучей Мыши приносят жертвы. Племя Лесной Лошади тоже красит ветки, и их новый колдун в одиночестве постится в священной роще, ожидая знамения.
Ренн почувствовала, как Торак напрягся.
— Колдун племени Лесной Лошади, — промолвил он. — Это мужчина или женщина?
— Мужчина, — ответила Дюррайн.
Сердце Ренн бешено забилось.
— Как он выглядит?
— Никто не видел его лица. Он всегда носит деревянную маску, чтобы быть единым с деревьями.
— Где эта священная роща? — спросил Торак.
— В долине лошадей, — ответила Дюррайн.
— Где это? — спросила Ренн.
— Мы никогда не говорим чужакам об этом.
— На чьей она земле? — переспросил Торак. — Земле Зубра или Лесной Лошади?
— Священная роща находится в самом Сердце Леса, — сказала Дюррайн. — Она никому не принадлежит. Все могут прийти туда, однако только в час великой нужды. По крайней мере, так было до тех пор, пока колдун племени Лесной Лошади не запретил это.
Ренн глубоко вдохнула:
— Что, если мы скажем вам, что это Тиацци скрывается в обличье колдуна племени Лесной Лошади?
Дюррайн снисходительно посмотрела на нее, а остальные улыбнулись с недоверием.
— Но если мы правы, — сказал Торак, — вы поможете нам? Вы поможете мне, своему кровному родичу, сражаться с Пожирателем Душ?
— Племя Благородного Оленя никогда не сражается, — повторила Дюррайн.
— Но вы не можете сидеть и ничего не делать! — воскликнула Ренн.
— Мы молимся, чтобы вражда окончилась, — отрезала Дюррайн. — Мы молимся, чтобы Великий Дух пришел.
— Это и есть ваш ответ? — спросил Торак. — Молиться?
Дюррайн поднялась.
— Я покажу вам, почему мы не сражаемся, — сказала она, выплевывая слова, словно камешки. Схватив Торака и Ренн за запястье, она потащила их из стоянки.
Они поднялись на холм и скоро достигли небольшой поляны, где закатное солнце освещало косые стволы желтого дубняка. Здесь не пели птицы. Поляна была пугающе тихой. В самом ее центре Ренн заметила сплетение выбеленных костей: скелеты двух оленей.