Безоружный, он смотрел на Пожирателя Душ сквозь подрагивающую стену жаркого воздуха.
— Я отрекаюсь от своей мести, — сказал он. — Я нарушаю клятву. Возьми меня. Оставь ей жизнь.
Глава тридцать шестая
— Оставь ей жизнь, — повторил Торак, но его голос перешел в умоляющий шепот.
Ужас сжал его в тиски. Возможно, Ренн уже мертва.
Тиацци заметил это по его лицу и осклабился, задрав верхнюю губу.
— Все это бесполезно, Клятвопреступник. Ты больше никогда не увидишь свою подружку.
Мгновение Торак был в отчаянии. Затем он вспомнил маленькую фигурку Ренн, которая непоколебимо стояла в пасти пещеры, стреляя последними стрелами в одержимого демоном медведя. Она знала, что ей не победить, но она продолжала сражаться. Он поднял голову.
— Я тебе не верю.
Хлыст Пожирателя Душ хлопнул, взметнув фонтан искр из костра.
— Все кончено, обладатель блуждающей души. Против меня ты бессилен.
— Я еще не умер, — сказал Торак.
Тиацци обнажил нож и стал надвигаться на него.
Торак двинулся по кругу.
Повелитель Дубов расхохотался:
— Я вырву твой позвоночник. Я раздавлю твой череп ногой, так что глаза лопнут. Больше никакие блуждающие души не будут жужжать вокруг меня, словно комары вокруг бизона. Я Повелитель Дубов! Я правлю Лесом!
С его губ слетала пена. Его голос эхом отражался от скал.
Где-то завыл волк. Два кратких зова:
«Где ты?»
Торак завыл в ответ:
«Я здесь! Где Сестра?»
Но Волк не знал ответа.
Рыча, Тиацци потряс своим изуродованным кулаком.
— Твой Волк однажды оттяпал от меня кусок, но не на этот раз!
Убрав нож, он вытянул ветку из огня, и она описала дугу, оказавшись прямо на кольце колючих зарослей. Можжевельник вспыхнул с треском и превратился в стену огня. Тиацци торжествовал:
— Даже огонь повинуется мне!
За пылающей стеной Торак услышал звяканье камешков, затем яростный рык и взвизгивание, перешедшее в поскуливание. Пламя было слишком высоким. Он пролаял предупреждение:
«Не подходи! Ты не поможешь мне!»
Торак сунул руку за рожком — в мешочек из лапки лебедя, который Ренн дала ему.
— Ренн! — прокричал он. — Ренн, где ты?
Торак кричал ее имя, но Ренн смогла лишь громко промычать в ответ, а затем закашлялась. Дупло Великого Тиса заполнялось дымом. Если она не предпримет что-нибудь, скоро это дерево станет ее могилой.
И все же она не могла оторвать себя от трещины в коре. Ей казалось, что, пока она наблюдает, Торак не умрет, но, едва она отведет взгляд, Тиацци убьет его.
«Глупая, глупая!» — твердила она себе. И все равно продолжала смотреть, как Торак огибает костер, как Тиацци идет за ним: медленно, щелкая своим хлыстом, играя со своей добычей, как рысь играет с леммингом. Торак был изможден. Его волосы намокли от пота, и он спотыкался. Это не могло долго продолжаться.
Невероятным усилием воли Ренн отвела взгляд. Когда она отползала назад, ее башмаки разворошили гниющие листья и кости, бесполезные, крошащиеся кости. Она упала на руки, больно отдавив ладони. Все было безнадежно.
Что-то теплое потекло между пальцами. Она извернулась, но не могла придвинуться, чтобы разглядеть, что это было.
Она порезала руку о кость или корень. Если она сможет найти его снова…
Дым был слишком густой. Ренн не могла дышать и ничего не видела. Она стала шарить позади себя. Где же он?
Нашла. Тонкий, зазубренный край. Точно не кремень. Что бы это ни было, казалось, оно накрепко засело в древесине тиса.
Подползая поближе, она начала перепиливать веревки, стягивавшие ее запястья.
Звуки снаружи были приглушены и неотчетливы. Это был вопль волка? Карканье ворона? Сквозь шум собственного дыхания она расслышала издевательские нотки в голосе Тиацци, но не слышала Торака. Она продолжила перепиливать веревку.
Вороны кружили и каркали, и на мгновение Тиацци поднял глаза. Торак воспользовался возможностью, выхватил ветку из огня и замахнулся ею.
Повелитель Дубов с легкостью увернулся от удара, и Торак увидел, что его ветка не горит, это был всего лишь безжизненный серый сук.
— Ты не можешь использовать огонь против меня, — ухмыльнулся Тиацци. — Я Повелитель Леса и Огня!
Словно в ответ на это порыв ветра расшевелил деревья, окутав Торака дымом.
И снова Рип спикировал вниз. Хлыст Тиацци угодил ему по крылу. Хотя ворон и взлетел обратно, одно из его черных перьев опустилось на угли.