А почему я должна была ненавидеть её? Она должна была стать мне новым домом. К тому же я надеялась в скором времени переехать в комнату в общежитии. Я была рада тому, что мои вещи уместились в две голубые сумки из «ИКЕИ». Если бы у меня было больше вещей, переезд оказался бы более трудоёмким. К тому же я придерживалась философии своей мамы о том, что вещи и страсть к накопительству лишали людей счастья и свободы.
«Чем проще тебе путешествовать, тем дальше ты уедешь», — говаривала она.
Когда-то я расстраивалась, что у меня не было возможности купить новый рюкзак к началу учебного года или пару кроссовок «Адидас», которые были у каждого, но со временем я перестала хотеть новые вещи. На это ушли годы. Если честно, для этого понадобилось заболеть маме. Тогда я не хотела ничего, кроме лекарства, которое помогло бы ей выжить.
Я прошла мимо бара к столу, за которым сидела Сара. Она стучала по столешнице своими ногтями с идеальным маникюром в такт дождю, ударявшему в стеклянный фасад здания. Заметив меня, она улыбнулась, но её улыбка исчезла, как только она заметила моего телохранителя.
Вместо того чтобы сесть за другой стол, как он сделал это в гостинице, Лукас плюхнулся на стул рядом с Сарой.
— А вот и мой любимый представитель сосновых.
— У тебя нет любимого представителя сосновых, — огрызнулась Сара.
Мне же она сказала:
— Зачем тут этот неандерталец?
Лукас ухмыльнулся и перевернул кепку на своей голове.
— Ясно, продолжаешь обзываться.
Сара осуждающе посмотрела на него, и её карие глаза потемнели.
Я вздохнула.
— Это долгая история.
— Я слушаю.
Она откинулась на стуле и сложила руки так, что её невероятно пышные формы приподнялись. Я заметила, что Лукас оглядел её оценивающим взглядом, причём он сделал это не мельком и совсем этого не скрывал. Он сидел, уставившись на её грудь, в течение целой минуты. Мерзавец.
Когда я закончила свой рассказ, она расплела руки.
— Чёрт, Несс. Какой же это отстой.
— Не говори.
— Надеюсь, они сегодня поймают твоего кузена. Как минимум тебе больше не придётся проводить время вот с этим типом.
Она кивнула в сторону Лукаса, который, пользуясь случаем, снова уставился на её грудь.
— Полегче, Мэйсон. Разве твой папа не научил тебя хорошим манерам?
Взгляд Лукаса скользнул к её лицу.
— Мой отец умер до того, как я начал замечать анатомические различия между мальчиками и девочками.
Конечно же, Сара знала, что Лукас потерял своих родителей — в отличие от меня, она знала все о жизни оборотней. Когда у неё изо рта вырвался резкий вздох, я нахмурилась.
— Я забыла об этом, — сказала она гораздо мягче.
— Это было давно.
Лукас снял кепку и провёл рукой по чёрным волосам, после чего снова нацепил её.
— Ну и кто теперь пялится? — сказал Лукас, и уголок его рта приподнялся.
Сара развернулась ко мне.
Лукас поиграл бицепсом.
— Не желаешь пощупать?
— Ты серьёзно?
Сара сморщила нос и схватила заламинированное меню, хотя я была совершенно уверена в том, что она знала его наизусть.
— Я скорее поглажу гремучую змею, чем твой бицепс.
— Тебе нравятся змеи, да?
— Оставь её в покое, Лукас, — предупредила я.
Он улыбнулся мне самодовольной улыбкой, после чего поднял глаза на телевизор, по которому шёл теннисный матч.
Официантка с густой чёлкой, дерзкой улыбкой и ещё более дерзким голосом приняла наш заказ. Я заказала булочку с беконом и воду, а Сара и Лукас — по чизбургеру и «Кока-коле». Интересно, Лукас намекал именно на эту мисс Дерзость в тот день, когда помогал Августу в гостинице? Это она была рада тому, что он остался в городе? Меня подмывало спросить, но я боялась, что это будет расценено как ревность с моей стороны, а не как то, что это было на самом деле: любопытство.
Мысли об Августе, казалось, активировали нашу связь и мой желудок напрягся. Я начала тереть его, пока Лукас и Сара пререкались о музыке, которую Сара играла в «Берлоге» в прошлую субботу. Официантка вернулась с кувшином и когда она начала наливать воду в мой стакан, дверь в кафе распахнулась.