Некоторое время я обозревала горы за окном, купающиеся в голубом небе. Это, конечно, не шло ни в какое сравнение с видом из моего окна в гостинице, но всё равно это было чертовски красиво. Я вполне могла бы привыкнуть к этому.
До чего же это была опасная мысль.
Привыкнуть к чему-то.
Только потому, что я не позволяла себе привязываться, не означало, что я не могла разрешить себе наслаждаться этим видом. До тех пор, пока меня не вырвали с корнем и не забросили в другие стены. Я выкатилась из кровати и встала, но как только подошвы моих ног коснулись прохладных досок пола, я поморщилась и упала обратно в постель.
Похоже, я перегнула палку прошлой ночью.
Пройти десяток или около того миль босиком, вероятно, было не самым мудрым поступком, который я совершила, и одному Богу известно, сколько неразумных поступков было уже на моём счету. Я тут же представила, как Август трясёт своим пальцем и говорит: «Я же тебе говорил». Может быть, он и не стал бы трясти пальцем, но определённо сказал бы именно это. Хорошо, что его здесь не было.
Держась одной рукой за голые стены своей спальни, я захромала в ванную. Плиточный пол всё ещё был испачкан кровью и грязью. Прошлой ночью я была рада пометить свою территорию, но в утреннем свете пожалела, что не вымыла ноги в раковине. По крайней мере, у меня хватило ума намылить их и подержать в ледяной воде, прежде чем лечь в постель.
Причесав волосы и почистив зубы, я пошла в гостиную, чтобы проверить дядю. Он не только уже встал, но и попивал кофе с Нельсоном и Августом. Я прижала ладонь к стене, чтобы не упасть, и это вызвало самодовольную улыбку на лице Августа. И как я могла не услышать, что у нас были гости? Квартира была не такой уж большой, тем более я обладала острым слухом оборотня.
Я оторвала руку от стены, сделала неуверенный шаг и поморщилась. Могли ли пальцы на моих ногах сломаться от слишком интенсивной ходьбы? Во мне определённо что-то сломалось. Не говоря уже о коже на ногах, которая покрылась мозолями и потрескалась во множестве мест.
— Надеюсь, мы тебя не разбудили, — сказал Нельсон, поставив кружку на стол.
Я сделала ещё один медленный, мучительный шаг.
— Ты там в порядке, Несс? — спросил Август.
Я выдавила улыбку.
— Ага. Все отлично.
Он откинулся на спинку стула и скрестил свои большие руки, точно зритель в театре, который наслаждался представлением. Ещё один шаг, и я добралась до небольшой ламинированной столешницы, отделявшей гостиную от кухни, которая также служила столовой.
Кровавый след, который я оставила прошлой ночью, стал коричневатым и слился с тёмными сучками пожелтевшего дубового пола.
— Нельсон и Август зашли в гости, потому что беспокоились о наших жилищных условиях, — сказал Джеб, не дожидаясь, что я спрошу.
Не то чтобы мне не было любопытно. Интересно, что он сам думал обо всём этом?
— И они принесли нам выпечку.
Он указал на тарелку, увенчанную золотыми треугольничками, посыпанными завитками лимонной цедры, которые наполняли воздух приятным ароматом. Мне пришлось очень постараться, чтобы унюхать его, так как всё помещение было также наполнено запахом Августа. Интересно, это наша парная связь усилила его запах, или он плохо смыл мыло со своей кожи?
Держась рукой за столешницу, я, прихрамывая, приблизилась на пару сантиметров к маленькому круглому столику.
— Ням, — сказала я.
Имея в виду выпечку. А не Августа.
То есть, от него, конечно, тоже хорошо пахло, но треугольнички пахли лучше. Так хорошо, что их хотелось съесть. В отличие от Августа, которого у меня не было никакого желания есть. Для того чтобы отбросить свои людоедские мысли, мне пришлось остановиться, потому что я, очевидно, была не в состоянии сделать это на ходу.
— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — спросил Нельсон.
— Что?
— Ты выглядишь так, будто тебе больно, — Нельсон указал на меня.
Ох.
— Это всего лишь мышечный спазм.
Я опустила взгляд на свои голые ноги, сожалея, что не сменила пижамные шорты на что-то подлиннее. Я посмотрела в сторону своей спальни. Нет. Я не собиралась тащиться обратно. Кроме того, я почти добралась до свободного стула между Джебом и Августом.
Ещё один шаг…
Холодный пот выступил над моей верхней губой, когда я, наконец, опустилась на стул и громко выдохнула.
Август, который сидел, немного отвернувшись от стола, положил ногу на ногу и улыбнулся так широко, что мне захотелось его ударить.