— Господи, Ямочки, ты такая же упрямая, как в детстве.
Я ухмыльнулась, взглянув на Августа. Было так здорово, что моё лицо выражало сейчас что-то помимо возмущения, и не было заплаканным.
— А ты ожидал, что я изменилась?
Глаза Августа сверкнули в темноте машины.
— Повзрослела. Я ожидал, что ты повзрослела.
— Если покорность это признак зрелости, то я надеюсь, что никогда не повзрослею, Август Ватт.
Он покачал головой.
— Ты действительно собираешься пройти ещё одиннадцать миль по темноте на каблуках?
— Ты прав.
Я выскользнула из каблуков, подцепив их кончиками пальцев, а затем направилась к тонкой полоске травы, обрамлявшей дорогу, чтобы мне было мягче идти.
— Без каблуков легче.
Он зарычал.
— Несс, перестань. Я серьёзно.
— Ты всегда слишком серьёзен. Тебе надо расслабиться. Например, отправиться на прогулку босиком под звёздами? Это очень успокаивает.
Я посмотрела на небо и попыталась найти созвездия, которые он научил меня искать много лет назад.
— Это Андромеда или Кассиопея? Я никогда их не различала.
Когда он не ответил на мой вопрос, я повернулась к нему. Вместо того чтобы посмотреть на небо, он уставился на меня.
— Тебе больше не интересны созвездия? — спросила я.
— Я скажу тебе, что это за созвездие, если ты сядешь в машину.
Я одарила его кривоватой улыбкой.
— Хорошая попытка, но тебе потребуется нечто большее, чтобы я сошла с этой дороги и села в этот пикап.
— Несс, это не шутки. Ручейные бесчинствуют в наших лесах. Они убили твоего кузена.
Вот так он только что испортил мне настроение.
— Ну и что, Август? Теперь я должна жить в страхе? Я не непобедима. Я знаю это. Во всяком случае, смерть Эвереста действительно дала мне это понять, но я не собираюсь прятаться. Они убили моего кузена по какой-то причине, и вряд ли эта причина была в том, что он был боулдеровцем.
Август издал ещё один раздражённый рык.
— Вести переговоры с террористами легче, чем с тобой.
Моя улыбка тут же вернулась.
— Так что? Андромеда?
— Да, — выдохнул он.
Я указала на другое скопление звёзд. И хотя я чувствовала, что испытываю терпение Августа, он назвал мне каждое из созвездий. На протяжении одиннадцати миль он рассказывал мне о звёздах, туманностях и планетах.
Когда мы добрались до моего нового дома, у меня уже болели ступни, но я чувствовала себя такой же невесомой, как те звёзды, украшающие небеса.
Я сложила руки на открытом пассажирском окне.
— А это было забавно.
Август только фыркнул в ответ.
— Ну ладно, Ватт, пещерный ты мой человек, — я постучала по раме. — Спокойной тебе ночи.
Я улыбнулась ему, и это немного разгладило кожу, напрягшуюся вокруг его глаз. По пути к лестнице, ведущей к моей новой входной двери, я услышала, как он крикнул:
— Я рад, что ты не изменилась, хотя я чувствую, что ты в итоге сведёшь меня с ума.
Я ухмыльнулась, глядя на дверь.
— Немного безумия должно пойти тебе на пользу.
Я вошла в крошечное фойе, оставляя за собой следы крови и грязи на чистых дубовых полах, помечая свою новую территорию.
ГЛАВА 24
Я проснулась от невероятно яркого и белого солнечного света. Он струился через окно, обдавая теплом помятые простыни и обнажённые участки моей кожи, выглядывающие из-под этих простыней. Я потянулась, и моя спина приятно хрустнула.
Некоторое время я обозревала горы за окном, купающиеся в голубом небе. Это, конечно, не шло ни в какое сравнение с видом из моего окна в гостинице, но всё равно это было чертовски красиво. Я вполне могла бы привыкнуть к этому.
До чего же это была опасная мысль.
Привыкнуть к чему-то.
Только потому, что я не позволяла себе привязываться, не означало, что я не могла разрешить себе наслаждаться этим видом. До тех пор, пока меня не вырвали с корнем и не забросили в другие стены. Я выкатилась из кровати и встала, но как только подошвы моих ног коснулись прохладных досок пола, я поморщилась и упала обратно в постель.
Похоже, я перегнула палку прошлой ночью.
Пройти десяток или около того миль босиком, вероятно, было не самым мудрым поступком, который я совершила, и одному Богу известно, сколько неразумных поступков было уже на моём счету. Я тут же представила, как Август трясёт своим пальцем и говорит: "Я же тебе говорил". Может быть, он и не стал бы трясти пальцем, но определённо сказал бы именно это. Хорошо, что его здесь не было.