А может на пару мгновений.
Прежде чем он успел заметить моё странное поведение, я оттолкнулась от него.
— Хорошая попытка, здоровяк, — сказала я, надеясь, что мой голос прозвучал обычно. — Наперегонки до берега?
Его зелёные глаза уставились на берег так же пристально, как смотрели на меня мгновение назад. Август никогда не любил соревноваться — никогда, и всё же, то, как он посмотрел на берег, заставило меня задуматься, а не изменился ли он? Или может, он просто позволял мне выигрывать в детстве, когда мы играли в нарды или взбирались на дерево, потому что я была намного младше?
— Думаю, тебе понадобится фора, — наконец сказал он.
— Я уже взрослая. Мне больше не надо делать поблажки.
— Ты в этом уверена?
— Ага.
— И что я получу, если выиграю? — он погрузил подбородок и рот в озеро и выдувал пузыри, рассекая воду рядом со мной.
— Ты хочешь получить приз за то, что победишь девушку?
Он снова высунул голову из воды.
— Это удар ниже пояса. Ну и как я теперь должен тебя победить?
Я улыбнулась ему, и мои ямочки, казалось, впились мне в щёки.
— Готов?
Он фыркнул, и я восприняла это как знак согласия.
Я начала двигать конечностями, вращая ими так быстро, точно это были пропеллеры, а мой пульс ускорился до небес. В отличие от Августа, я всегда любила соревноваться. Что было одной из причин, по которой я решила участвовать в состязании на роль Альфы.
Он с плеском плыл по воде параллельно со мной. Я не останавливалась, чтобы проверить, кто был впереди, пока не добралась до берега. В ту минуту, когда мои пальцы коснулись берега, я выскочила из воды и отбросила волосы с лица. Август коснулся берега через пару секунд после меня.
— Да! — я торжествующе шлепнула руками по воде, но потом заметила, что он едва запыхался, и мой триумф угас. — Ты поддался мне, Август Ватт?
Он развернулся и сел ко мне спиной.
— Нет.
— Врушка.
Он искоса взглянул на меня, и в его проницательном взгляде было что-то такое, что заставило мою ухмылку померкнуть. Он как будто сказал: "Значит нас теперь двое". Может быть, я видела в его выражении лица то, чего там не было? Может быть, я видела там только то, что чувствовала сама?
Как бы то ни было, я выбралась из озера, прохладная вода стекала по моим ногам и между грудей. Добравшись до покрывала для пикника, я села и отжала волосы. Изобель протянула мне полотенце, которое я обернула вокруг себя.
— Помнишь те вечеринки, что мы устраивали здесь, Джеб? — сказала она моему задумчивому дяде.
Его взгляд был прикован к соснам, мягко покачивающимся вокруг кристально чистой воды.
— Я помню, как в одну из ночей Нельсон бросил меня в воду в одежде, потому что я сказал, что ты очень красиво выглядела.
Нельсон усмехнулся несколько смущённо, а Изобель покраснела, но улыбнулась так же широко, как и её сын.
Не отрывая взгляда от спины Августа и от шрама, похожего на гусеницу, который тянулся по всей ширине его поясницы вдоль резинки его чёрных трусов, она сказала:
— Вот это были дни.
Я не стала спрашивать, посещали ли мои родители те вечеринки у озера. Я чувствовала, что это было так. Они все росли вместе. Вместе плескались вокруг озера. Целовались, женились и вместе рожали детей.
Оборотни представляли собой коммуну, и, как и все коммуны, они вместе переживали трагедии, и каким-то образом продолжали держаться вместе и поддерживать друг друга в жизненных тяготах. До тех пор, пока не умер мой отец.
Станет ли наше поколение поддерживать связь? Смогу ли я однажды устроить пикник с Августом, Мэттом и их жёнами и посмеяться над старыми добрыми временами?
Я надеялась на это. Я надеялась, что получу то, что было у Изобель, Нельсона и Джеба. Я надеялась, что у меня снова будет настоящая семья.
ГЛАВА 26
Неделя, последовавшая за похоронами Эвереста, превратилась в одно большое размытое пятно. Каждый день кто-нибудь из стаи приносил нам завтрак и предлагал какое-нибудь занятие — фильм, игру в карты или прогулку. В какой-то момент Джеб начал отказывать людям, а потом вообще перестал выходить из своей комнаты, а это значило, что мне теперь самой надо было общаться с нашими посетителями и доказывать им, что у меня всё под контролем.