— Нет. А что? Ты ходил туда?
Джеб усмехнулся.
— Я? Я слишком стар для того, чтобы проводить время в таких местах. Несс ходила, но её развернули у входа.
Я сделала глоток ледяной воды, но она попала не в то горло. Я так сильно закашлялась, что Эвелин пришлось потереть мне спину между лопаток. Ложь, которую я выдала Джебу, заключалась в том, что вышибала не пустил меня внутрь, тем самым поставив меня в неловкое положение и заставив плакать. Я бы никогда не заплакала из-за этого, но Джеб повёлся.
— Я сказал ей, что она должна была позвонить одному из парней. Чтобы они провели её внутрь.
Август сощурился.
— Там полно старшеклассников. Кроме того, разве твоя подруга не работает там ди…
Я пнула его по голени под столом. Он не мог меня сдать.
Одна из его бровей высоко изогнулась.
— Думаю, летом они строже следят за порядком.
Я ткнула вилкой в кусочек кесадильи. Её золотистая корочка хрустнула.
— Были ли ещё где-нибудь замечены ручейные? — спросила я Фрэнка, а потом засунула кусочек в рот.
Мне отчаянно хотелось сменить тему, и я прекрасно понимала, что если кто-то и обладал новой информацией о делах стаи, то это были старейшины.
— Пока всё тихо.
Фрэнк бросил обеспокоенный взгляд на Джеба, который сосредоточился на своей тарелке.
Вероятно, с моей стороны было не очень деликатно вспоминать про убийц его сына.
— Лиам собирается отправить кого-нибудь в Бивер-Крик?
Между бровями Августа появилась небольшая вертикальная бороздка.
Фрэнк сделал глоток вина.
— Я подумывал о том, чтобы самому отправиться туда. Я знаю Морган. И знаю, как она мыслит.
Лицо Эвелин стало белее, чем глазурь на булочках с корицей.
— Фрэнк… нет.
Он взял её руку в свою и крепко сжал.
— Всё будет хорошо.
— Я могла бы поехать, — вызвалась я. — Может быть, их Альфа хорошо отнесётся к девушке?
Веснушки Августа потемнели.
— Несс, это совершенно…
— Нет, нет, и ещё раз нет.
Эвелин так сильно сжала моё запястье, что перекрыла мне кровообращение.
— Некоторые женщины чувствуют меньше угрозы со стороны представителей своего пола, — сказала я.
Фрэнк почесал свою морщинистую шею.
— Сомневаюсь, что это разумно. Ручейные… ну, они очень тяготеют к своей другой природе, что не добавляет им цивилизованности.
— Они убили Эвереста, Несс, — прошептал Джеб. — Я не могу потерять и тебя тоже.
Я сжала губы. Ради Джеба я решила не спорить.
После этого никто больше не говорил о политике стаи. Говорили о летних Олимпийских играх и налоговых реформах. Когда Малютка Джей ушёл на встречу со своими друзьями, а мужчины принялись обсуждать политику за сигарами и виски, я начала убирать со стола. Эвелин и Изобель пытались помочь мне, но я сказала им, чтобы они сели, и что я была рада подвигаться после всей той еды, которую проглотила.
— Дорогой, помоги Несс, — сказала Изобель сыну, подходя к дивану, чтобы сесть.
Август оттолкнулся от деревянного косяка и неохотно направился на кухню.
— Мне не нужна твоя помощь, — сказала я, составляя тарелки в посудомоечную машину.
Но он всё равно начал мне помогать.
Мы не разговаривали, пока убирали кухню, и даже не смотрели друг на друга.
В какой-то момент он спросил:
— Почему у тебя такой вид, словно ты проплакала всю ночь?
Я облизнула губы. Не было смысла отрицать то, что было и так очевидно.
— Потому что так оно и было.
— Из-за чего?
— Пару дней назад ты прислал мне резкое письмо, а теперь обеспокоен тем, почему я плакала?
Он нахмурился.
— Резкое письмо?
— Чтобы я не смешивала работу и удовольствие. К твоему сведению, я не просила Лиама приезжать, точно так же, как не просила его заставить тебя уехать из Боулдера, и я точно так же не встречаюсь с Лиамом, понятно? Так что в его визите не было ничего личного и хотя бы отдалённо приятного.
Я насыпала порошок для посудомоечной машины в лоток и захлопнула дверцу.
— Кроме того, ты, должно быть, неправильно понял его, потому что он, судя по всему, не требовал твоего отъезда. Он спросил, не планируешь ли ты уехать.
Август фыркнул.
— Ты можешь перестать всё время фыркать? Серьёзно, тебе двадцать семь лет. Даже Малютка Джей не фыркает так часто, как ты.
Он моргнул, глядя на меня, а затем скрестил руки на груди и прислонился бедром к кухонной столешнице.
— Есть ещё какие-нибудь комплименты, которые ты хочешь мне отвесить?