— Что было дальше?...
— Я не помню, как пришла сюда; меня приютила в лесу старая женщина, старая добрая женщина, и я сказала ей, кто я…. А она сказала, кто она, и ещё она сказала, что если я умру в лесу, то ребёнок умрёт тоже… или вырастет среди поселян, но я не хочу такой судьбы для своей дочери… вы ведь знаете, в Бесплодных землях, как и в Эрдоре, нет ни одной девственницы старше 12 лет… Она сказала, что если я позволю, ребенка воспитает Королева Беллианн… потому что этот ребёнок — королевской крови, он не будет похож на обычного бастарда, у него будет своя внешность и своя судьба, и он должен жить… как и тот, первый… — голос её постепенно слабел, женщина смолкла, и в комнате на какое то время повисла тишина.
Затем Каэла зашептала снова:
— Я согласилась отдать ребёнка, согласилась, что рожу его в комнате Королевы, при свидетелях, под заклятьем, которое навсегда скроет моё настоящее лицо и имя, скроет мой позор и моё горе… Я хотела унести эту тайну с собой, правда хотела, ради дочери, ради того, чтобы её любили и она была счастлива, но я боюсь, что, солгав, лишу себя всего и там, вы понимаете, святой отец? У меня больше ничего нет в этом мире, и честь моя растоптана вместе с честью моего рода… но моя дочь… — женщина помолчала, собираясь с силами, — она чистокровная принцесса, пусть и бастард, но она чистокровная… я умру, но она должна жить. В ней продолжится род Гаэллы, и пусть она по-прежнему владеет землями предков… она наследует мне, она не виновата передо мной, и я знаю, что Королева воспитает её как родную дочь… как воспитала сына…— она снова сделала паузу, прежде чем продолжить с тихой надеждой:
— Я родила, и рождение засвидетельствовано, и девочку признали принцессой. Поэтому теперь я могу умереть… и вы приняли мою исповедь, святой отец… А тайна исповеди нерушима… вы отпустите мне мои грехи?
— Ты их искупила… Мир тебе, дитя.
— Хорошо… Но я не вижу тут Королевы Беллианн, святой отец, не вижу… где она? Ведь она воспитает мою дочь?...
— Беллианн умерла, — печально прошептала старая Травница, — и она простилась с Королём через тебя… прости нас, девочка…
— Я боюсь за дочь… я хотела облегчить душу, но теперь я боюсь за мою дочь, вдруг то, что она незаконнорожденная, сломает ей жизнь… теперь у неё нет и приемной матери… Вы будете её защищать, святой отец? Поклянитесь…
Священник не знал, что ей ответить.
— Клянусь, что выращу её как любимую дочь… — прозвучал надломленный голос Эдрика.
— Дурочка… бедная маленькая дурочка… — Каэлла уже проваливалась в беспамятство, и голос её звучал все тише и тише, — свою душу облегчила, а что будет с ребенком? Если Эдрик её не признает, она окажется на улице… а в этой стране нет девственниц старше 12 лет… Чего стоят клятвы королей…
— Клятвы королей дорого стоят, — тихо сказал ей Эдрик Вдовец, Одинокий Король. — Очень дорого… но я оплачу все счета. Прости меня, если можешь…
— Хорошо…
Когда она умерла, лицо её изменилось, и теперь на королевском ложе снова лежала Беллианн — измученная болезнью, но красивая и светлая даже в смерти. Священник хотел её снова перекрестить и не решился: королеву должно похоронить, как положено, иначе пойдут слухи… а вдруг заклятье снова исчезнет?... Травница, никем не замеченная, тихо вышла из комнаты. Благородные не замечают слуг, как не замечают воздух, которым дышат.
— Тайна исповеди нерушима, сын мой… но этот ребёнок — действительно незаконнорождённый. Вы можете воспитать её как родную дочь, но она не может носить ваше имя и быть законной наследницей. Как, возможно, и наследный принц Эдрин…
Король поднял на него тяжёлый взгляд.
Бетси, притаившись в дверях своей каморки, растерянно теребила ладанку. За стенами замка жалобно завыли собаки — кто-то на смерть, кто-то тем странным звуком, которым деревенские псы встречали приход «всякого», что бродило в Драконьем лесу. Затем рассветное небо в окошке потемнело, словно его на миг закрыли огромные крылья. Пятая свеча догорела, и Бетси тихонько вошла в комнату, заменила свечу и налила мужчинам вина. Крохотное зёрнышко, покачавшись на пальце, соскользнуло в кубок священника.