— И земли, — улыбнулась Королева. — Твои земли уже никто и никогда не оспорит и не назовёт Бесплодными. Теперь у этой страны есть династия, сир Эдрик Первый, Эдрик Драконоборец.
Королева говорила с трудом, почти шёпотом, но каждое её слово было наполнено теплом и любовью, столь необычными для этих грубых земель. У старой женщины, поддерживавшей голову Королевы, тихонько шевелились губы, словно она про себя повторяла её слова, пробуя на вкус речи благородных.
— Я должен поблагодарить того дракона, — Король улыбнулся жене, — он очень удачно тебя украл, знаешь ли…
— Поблагодари… Я думаю, он тебя услышит, — слабо улыбнулась Королева,— драконы удивительные существа… я многое узнала, пока жила в этом лесу… драконы не умеют лгать.
— Думаешь, он ещё жив?
— Конечно.
Затем Королева впала в беспамятство, и в комнате снова стало тихо, только трещал огонь в камине да сопел уснувший младенец.
***
Эдрик Драконоборец смотрел на жену. Она почти не изменилась за двадцать лет их брака. Лишь возвращаясь из военных походов или из долгих охотничьих экспедиций, в которые обычай не позволял ей сопровождать его (хотя она очень любила короткие двух-трёх-дневные травли), он замечал изменения — тоненькие ниточки морщин или усталость, сковывающую живость её движений. С каждым его походом королева словно тускнела немного, как ослабевает постепенно огонек лампы, в которой выгорело почти всё масло. А когда он был с ней, она снова оживала и молодела, становясь почти такой же, как в их первые дни. Эдрик закрыл глаза, вспоминая.
Старый Король, Эдор Одиннадцатый, тепло приветствовал их, когда накануне свадьбы принца и спасённую девицу пригласили на личную аудиенцию в покои Короля. Беседа была легка и непринужденна, и Эдрик по праву гордился сокровищем, которое спас от дракона. Беллианн говорила с Королем, а принц молча любовался ею. В эти мгновения он не думал ни о чём, кроме неё, и действительно считал, что Беллианн неизмеримо ценнее, чем всё золото, люди и обоз Дракона. И чем Северные Земли.
Возможно, так думал и сам король?.. В глазах его то и дело проскакивала грусть, и Беллианн спросила будущего тестя, что его так печалит. Неужели она, будучи девой неподтверждённого в стране рода, не пара его сыну? Но ведь ещё не поздно расторгнуть помолвку, найти свидетеля против. Она может сбежать… И честь королевской семьи не пострадает.
— Я не мог бы желать Эдрику лучшей супруги, чем ты, Беллианн, — вздохнул старый Король. — И никто не сомневается в том, что ты сказала правду о своей королевской крови. Да, древнее проклятье требует, чтобы мы женились только на принцессах, иначе жизнь мужа окажется коротка. А Эдрик наследует Бесплодные земли и их войны… Но все мы понимаем, что дракон унёс тебя слишком далеко от твоих земель и замков, поэтому доказательств нет и быть не может. Однако тебе и не нужны иные подтверждения, чем ты сама. Только слепой не смог бы увидеть твою красоту, твои непривычные к чёрной работе руки и, главное, твои манеры и ум. Так может вести себя только дева королевских кровей. А печалит меня, что ваш с Эдриком союз обречён на бездетность. Ты действительно хочешь выйти за него, зная, что он наследует Бесплодные земли?
— Так что ж с того? Опытный управляющий сделает их богатыми.
— Я говорю о детях, Беллианн….
Грусть Короля была понятна. Ибо у Бесплодных земель, в целом, конечно, оправдывающих свое имя, поскольку были они северными и суровыми, да кроме того ещё и тратили слишком много сил на пограничные войны и потому особым благоденствием похвастать не могли, существовал более серьёзный недостаток: вот уже три сотни лет после одного маленького недоразумения с колдуньей властвовавшие там короли были бесплодны, как скалы. Сколько бы жён они ни брали, сколько бы ни куролесили на стороне, короли не имели ни наследников, ни наследниц, ни бастардов.
Несколько раз королевство наследовал женатый принц, уже имеющий детей. Дети умирали, не дожив до совершеннолетия. Поэтому теперь наследовать мог только официально бездетный претендент: неженатый (поскольку жёны принцев по традиции беременели в первую же брачную ночь, за что ведьма, будь она мертва, уже триста лет вертелась бы в гробу от проклятий бесконечно беременных августейших супруг), малолетний с регентом, либо взрослый, но венчавшийся одновременно с коронацией.