Девчонка была хороша, хоть и замарашка. Впрочем, крестьяне всегда одевают дочерей в отрепья и пачкают в грязи. Если девка не дура, она и сама постарается — лучше быть грязной и страшной, чем принести в подоле. Ну и, конечно, все они с детства учатся играть в прятки и салки: какая-никакая, а вероятность, что спрячется и юбку не задерут, есть. Эта девчонка по глупости умылась, думая, что никого рядом нет, и просто не успела удрать в кусты, когда принц неслышно подошёл и облапил её сзади. Его конь, приученный к охоте и на двуногую дичь тоже, терпеливо стоял в кустах.
Девчонка дико визжала, так что даже пришлось заткнуть ей рот её собственным подолом. Когда принц встал, она уже только приглушенно всхлипывала, лёжа у его ног грудой скомканных тряпок.
— Ну-ну, потом ещё благодарить будешь! — снисходительно сказал он, — королевские бастарды нынче в цене, да и породу улучшать надо, вон ты какая чернявая. Тебя, дуру, принц пожелал, а ты орёшь, словно тебя дракон заживо жрёт.
Крестьянка смолкла. Пока принц насиловал её, она почти смирилась с судьбой. В сущности, простолюдинке сохранить девство до свадьбы не так уж и легко, даже если хочешь, а скрыть его потерю — не так уж и сложно, если знаешь дорогу к Старой… Даже если понесла, да не вытравила, скрыть можно, главное, со свадьбой не тянуть… Вот только просватана Бетси была за нежеланного старого Мигула, и всеми силами свадьбу откладывала. Была б её воля — и век бы в девках сидела, лишь бы не за него, но сироте особо выбирать не приходится…
Теперь, узнав, что насильником оказался не просто охотник из благородных, а эрдорский принц, она потеряла надежду. Мигул был черняв, чернявее её, и никогда в его роду белобрысых не было. А от королевской крови, как она слышала, девственницы с первого раза несут — проклятье на принцах такое, и бастарды от простых все как один — мальчишки, все белобрысы, все на одно лицо. Кто королевского бастарда видел, никогда не перепутает.
Так что — не скрыть позор, не спрятать, и свадьбой не прикрыть, и старуха не поможет. Этих — не вытравишь. И Мигул ей жизни не даст.
Через полчаса, когда она нашла в себе силы подняться, принц уже ехал далеко в глубине леса. Про случившееся он к тому времени и думать забыл — так, эпизод, сколько их, таких, уже было, обычная деревенская девка! — а вот про дракона вспомнил. И решил поохотиться на него — чем чёрт не шутит?
***
Остро запахло воском и гарью, тени от догорающей свечи, накренившей фитиль, метнулись по стенам, и старуха снова подошла. Заменила свечу, напоила королеву травяным снадобьем, поправила изголовье. Король поднял на неё глаза. Старуха была не из женщин его замка: тут он знал всех. Но и незнакомой не казалась. Вскоре он вспомнил — она была тут и в ту ночь, когда у Королевы родился сын. Старая Повитуха, живущая в Драконьем лесу. Травница.
Он никогда не видел её в лесу, хотя знал, что нынешним благоденствием крестьян этого домена (да и окрестных земель) обязан ей не меньше, чем королеве. Поэтому он никогда не поддавался на подначивания капеллана, типа «давайте сожжём ведьму». Старуха была полезна, умела лечить крестьянские хвори, и народ её любил. И, главное, чем бы ни было то «всякое», что бродило иной раз ночью по округе, оно явно уважало её запреты: не нападало на людей и не трогало королевский скот.
…в глубине леса мычал бык, жалобно и протяжно. Что он забыл в этой глухомани? Вскоре, пробираясь на звук, Эдрик услышал звуки бивуака, в воздухе потянуло дымком и жареным мясом. Привязав коня, он осторожно прокрался вперёд и сквозь поредевший подлесок увидел уютную поляну. С журчащим ручейком и сухой гулкой пещерой, зиявшей в скале, она являла собой прекрасное место для святого жития отшельника или охотничьей стоянки. Впрочем, сейчас она и была местом стоянки. Возможно, не совсем охотничьей, но, несомненно, стоянки.
Рядом с ним в тени подлеска паслись два десятка крупных стреноженных волов, с тревогой косясь на своего бывшего собрата, жарившегося сейчас над костром. Тут же, в тенёчке и лёгком дымке, отгонявшем мух, обреталось с десяток беспородных вьючных и верховых лошадей, несколько мулов. Пара стражников обустраивала походный лагерь, пиная простолюдинов, чтобы те быстрее готовили обед и ставили шатёр для отдыха. Остальные несли караул — кто патрулируя поляну, кто делая вид, что чистит оружие и отдыхает от дневных трудов.