Глава 1
– Чёртова келпи, – я процедила сквозь зубы, когда с болью оторвала ткань новой блузы от кровоточащей раны на предплечье. – Чтоб её рыбы загрызли!
Рукав с треском порвался и полетел под старую немытую раковину, а я с грустью наблюдала, как мои честно заработанные деньги и пытки в двухчасовой очереди медленно опускались на заплёванный кафель. Я бросила в раковину окровавленный ватный диск и судорожно выдохнула, когда боль от настойки перестала пульсировать. Я никак не хотела обращаться к магии. Только не к ней, когда она могла выйти из под контроля. Но раны полученные от келпи, так просто не заживут. Особенно на полусмертном теле.
Крепко зажмурившись, я приспустила заслон, удерживающий поток силы. Нить струящаяся от разума к сердцу, натянулась и я сосредоточилась сильнее. Тело начало трясти, пока не почувствовала легкую волну прохладной тьмы, наполняющую вены. Рана стала затягиваться, принося долгожданное облегчение.
Но шрам все же останется.
Короткий выдох разочарования слетел с губ, и я устало оперлась о бортики раковины. Та, под напором издала протяжный стон и, грозясь рухнуть мне на ноги, покачнулась. Я взвизгнула и отпрянула от неё на добрые три шага, и стукнулась спиной о холодную стену. Злость и обида захлестнули разум, и почти сбила с ног. Рана пульсировала, но боль уже отступала, и я могла наконец глубоко вдохнуть. Мне хотелось кричать и бить кулаками, лишь бы выплеснуть всё накопившееся напряжение за последний месяц.
Три смерти на территории людей, три бескровных тела, и ни одной зацепки. А последняя надежда, на которую я уповала, с треском разбилась о треклятые острые зубы маленького монстра, когда я всего лишь спросила о случившемся. И какой демон её укусил? В голове продолжали мелькать обрывки воспоминаний, а рана ныть.
Я же всё просчитала! Всё разузнала, даже смогла найти этот чёртов проход в их логово, чтобы что? Просто оказаться покусанной? Да ещё и с испорченной рубашкой, которую так любила. Чёртова келпи!
Озлобленный рёв вырвался из груди, подобно зверю, и я ударила по стене кулаком. Отдача пришла сразу. Костяшки заныли, а вибрация прошлась по всей руке и болью взорвалась в предплечье.
Растирая ладонь, я прошла к месту, служившему подобием напольной ванны, и включила холодную воду. Из душа потекла грязная ржавая вода. Подавив рвотный позыв от противного запаха, я стянула с себя остатки одежды, и тело мгновенно покрылось мурашками. Ступив на ледяной пол, я подставилась под режущие струи воды и тут же расслабилась, позволив воде унести переживания и тревоги.
Вымывшись, насколько здесь позволяла вода, я завернулась в полотенце, любезно предоставившее мне горничной, и вышла из душа, оставляя на плитке мокрые следы. Вторая комната встретила меня полумраком и перегаром, доносившимся из соседнего номера. Я уже множество раз пожалела, что согласилась на предложение Кая снять номер в этом богом забытом месте, где по его мнению, меньше всего людей. Мысленно представляла роскошный номер с выходом на море, чистый воздух и нормального цвета воду, в широкой белоснежной ванне, где можно было понежиться после трудной работы. Но вот перед глазами был затхлый номер старого мотеля на окраине пересечения дорог, Маленький пластиковый столик, с таким же стулом, грязные окна, которые, по всей видимости, не открывали уже очень давно, старая кровать, накрытая тканевым серым покрывалом и одним-единственным комодом. Как ещё существовал этот мотель, для меня осталось загадкой, как и то, что он построен на месте, где пересекались два мира, один из которых явно не желал быть увиденным.
Откинув нависшие на лицо мокрые пряди каштановых волос, я прошлёпала к столу. На разбросаны бумаги, карты и фотографии всех тех жертв, которые мы смогли найти. Я достала из-под завала тонкий листок, на нём от руки нарисованы линии, соединяющиеся в улицы и тайные проходы. Я разложила его поверх остальных, где красными точками отмечены места, где нашли тела погибших людей. Между ними нет никакой связи, их просто убивали. Взяв рядом валяющийся красный маркер, я нанесла на импровизированную самодельную карту новую точку и отступила, разглядывая получившуюся картину. Но ничего так и не смогла разглядеть. Я со злостью швырнула листок обратно, и он подобно белой снежинке закружился и упал на пол. Скрипнув зубами, я крепко сжала кулаки и ногти тут же впились в кожу.
«Эмоции — твой главный враг» — прогремели у меня в голове последние сказанные мне слова отца. На следующий день, я сбежала. От воспоминаний по коже пробежался холодок, и я постаралась отогнать непрошеные мысли прочь. В чем-то он оказался прав. Эмоциями я не смогу добиться результата. По крайней мере, не того,которого хотела.