— Не советую геройствовать после таких ран.
Я бросила на Дивину гневный взгляд и, проигнорировав ее «заботу», только сильней вцепилась в дерево.
Эта комната, что стала мне домом в последние пять лет, когда Эббот впервые привел сюда, казалась до безобразия неправильной. Я словно была здесь гостем, которого всячески пытались выпроводить, но не знали как это сделать.
Превозмогая головокружение и слабость, я смогла добраться до платяного шкафа и одется. Магия все еще отказывалась слушаться меня, как капризный ребенок, она носилась по венам, разгоняя жар по телу.
— Если пришла злорадствовать, то давай скорее. У меня и без того много дел.
— К примеру решить, как поступить, когда сюда прибудет Альберт?
Я застыла.
— Ты думаешь, что никто тут не догадывается о твоем происхождении? — Дивина поднялась и подошла ко мне. В ее ярких карих глазах, как у Кая, читалось нескрываемое отвращение. — Бедная, маленькая фейри, которую спасли отважные химеры от демонов. Эббот пытался сохранить твою родословную, но, как сама понимаешь, сходства на лицо.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Хочу предупредить. Кай сделает все ради тех, кого любит. И если он пострадает из-за тебя. Клянусь, я самолично вырву твое сердце. И не посмотрю, что ты «голубых» кровей.
В каждом слове сквозила угроза. Я впервые видела ее такой.
— Я тебе не враг, Дивина. И никому здесь. Так что, прошу избавь меня от твоих излишних подозрений.
Дивина хмыкнула и, развернувшись, вылетела из комнаты.
Сердце гулко стучало в висках, а внутри поднимался странный необузданный гнев. Все тело вибрировало, будто кто-то чужой рвался наружу.
Дверь комнаты открылась и я выглянула в пустой коридор. Кабинет Эббота находился этажом ниже и мне предстояло преодолеть крутую лестницу. Стук бешено колотящегося сердца эхом разносился по коридору. Шаг за шагом, я ощущала нарастающую во мне панику и чувствовала, как липкие полосы страха сдавливали грудь, подобно удавке.
Эти коридоры я знала, как свои пять пальцев. Слишком много видели и слышали эти стены из чёрного мрамора и висевшие на стене в главном холле портреты.
Спуск по лестнице оказался хуже пытки. Стараясь игнорировать зудящее чувство тревоги, я свернула вправо и уперлась в большую резную дверь. Меня захлестнули чувства страха и сомнения. А что если все это окажется лишь глупым сном? Видение, которое наталкивало меня на ложный след.
— Ава, — раздался за спиной встревоженный голос.
Я резко одернула руку от дверной ручки, которую так и не решилась открыть и повернулась. На лице Эббота смешались облегчение, тревога и смятение. Он словно был удивлен видеть меня здесь. Под ребрами заныло. В полумраке кожа химера приобрела серый оттенок, между бровями пролегли глубокие морщины. Интересно, сколько Эбботу лет на самом деле? Я знала, что химеры благодаря крови старых богов могли жить гораздо дольше, чем обычный человек. Но вот на сколько?
Легкая улыбка тронула его потрескавшиеся губы и он сделал шаг вперед. Мгновение, и я уже была зажата в его крепких, словно отцовских объятиях. Его широкая ладонь гладила меня по волосам, а подбородок уперся в макушку.
— Я так испугался, — хрипло прошептал Эббот. — Ты почему здесь?
Я высвободилась из объятий и отступила. Его взгляд потускневших зеленых глаз беспокойно блуждал по моему лицу.
— Все хорошо, — заверила я Эббота, и в подтверждение улыбнулась ему. — Я хотела с тобой поговорить.
— Конечно, конечно.
Эббот засуетился и обогнув меня, открыл дверь в кабинет, пропуская меня вперед. Я перешагнула порог и тепло тут же окутало меня. В нос ударил кисловатый аромат цитрусов. Эббот жестом пригласил сесть меня на диван, стоящий напротив массивного стола, заваленного бумагами и папками, а сам сел в кресло. В этой комнате я была чаще, чем в своей, пряталась от посторонних взглядов или приходила сюда, когда по ночам преследовали кошмары. Я знала каждый уголок, каждую картину, висевшую на выкрашенных серой краской стенах. Но сейчас все это казалось таким чужим, давящим.
— Так что ты хотела мне рассказать?
Я подняла голову и заметила, как Эббот внимательно смотрит на меня, а его рука касалась той самой книги. Все внутри сжалось от плохого предчувствия, но я постаралась отбросить все сомнения. Я доверяла Эбботу. Он был моей семьей.
— Мне кажется, я догадываюсь, кто мог убивать людей, — брови химера поползли вверх, образовывая глубокие морщины на лбу. Не став дожидаться, когда он задаст и так очевидный вопрос, продолжила: — Бранон.
Эббот замер. Его реакция была сродни моей: эмоции замелькали на его лице, выражая то неверие, то шок. Он убрал руку от книги и я тихо выдохнула. Соединив пальцы в замок, Эббот положил острый подбородок на руки и его взгляд стал отрешенным.