Мама.
Я никогда не говорила о ней. Любое воспоминание грозило очередным нервным срывом. Она погибла, когда я еще была маленькая.
Но это были не те воспоминания, что нам нужны. Я отвернулась от портрета и взглянула на дальнюю дверь. Сердце по-прежнему разрывалось от тоски.
Комната с портретами казалась мне огромной, и чем быстрей я начинала бежать к двери, тем дальше она казалась. Пол стал проваливаться, стены выгнулись дугой, готовые раздавить меня. Паника все сильней охватывала мой разум, мешая сосредоточится.
Остановившись, уперла липкие ладони в колени и согнулась пополам, стараясь выровнять дыхание. Краем глаза заметила, как ко мне тянулись чьи-то длинные когтистые руки. Скрюченные пальцы похожие на пальцы старухи, с черными длинными когтями. Немой крик вырвался из груди и рухнув на пол, я стала отползать назад. Сердце бухало в ушах, меня трясло. Они схватили за ногу и пальцы сжались вокруг щиколотки, вонзая в меня острые ногти. Прикусив губу от боли, я стала дергать ногой, в надежде, что смогу вырваться из этой цепкой хватки, но каждое новое движение сопровождалось новой болью. По ноге потекла кровь.
— Думала сбежать от меня.
Бесцветный голос раздавался отовсюду, будто эхо. Зажмурившись, я вновь дернула ногой и на этот раз мне почти удалось вырвать ее. Другой ногой, я стала бить в пустоту, надеясь лишь на удачу, и когда в голове раздался омерзительный писк, поняла, что попала по этому нечто. Хватка ослабла и не теряя времени, я вновь дернулась и пальцы разжались. Когти прошлись по коже, оставляя после глубокие порезы. Вскочив на ноги, прихрамывая, стала отходить назад, вертя головой в поисках существа.
Комната по-прежнему сужалась и спертый воздух просачивался в легкие, заставляя хрипеть и кашлять. Подскочив к стене, которая еще не до конца нависла надо мной, стала тарабанить по ней, крича чтобы выпустили. Горячие слезы обжигали глаза, капали на руки и пол. Но ответ не последовал.
Развернувшись к стене спиной, я сползла по ней на пол и подтянув колени к груди, спрятала голову. В детстве, если мне было страшно, я всегда так делала. Я верила, что так, меня не видно и все монстры, обойдут стороной.
Скрежет досок, громкие шаги, ударом отзывались в голове. Я сильней прижала ноги и затаила дыхание. Я ощущала ее присутствие, ее ненависть и жажду убивать. Все во мне кричало убираться отсюда, вынырнуть из пучины воспоминаний. Если они все такие страшные, я не желала ничего помнить.
Внезапно присутствие сменилось на умиротворение и я напряглась. Шаги стихли, как и тьма.
— Вставай.
Этот голос был мне уже знаком. Я резко подняла голову и чуть было не ударилась с ним. Встретившись с черными, как бездна глазами, мне захотелось разреветься. Киран опустился рядом и коснулся рукой головы. Он гладил меня по волосам, утешал.
— Ты тоже мое воспоминание?
— И да и нет.
Я нахмурилась. Слезы все же потекли по щекам и я поспешила их вытереть. Почему-то мне не хотелось, чтобы он их видел.
— Я не понимаю. Кто ты?
— Тот кто всегда будет на твоей стороне. И когда все отвернуться от тебя, узнай кто ты на самом деле, я буду рядом.
Его слова проникали в самую душу, застревали в груди и болезненно бились в такт сердцу. Киран протянул мне руку и я без колебаний приняла ее.
Свет померк и я погрузилась во тьму.
Из тьмы меня вырвали приглушенные голоса. Я вновь ощутила приторный запах магии и тепло исходящее от огня в камине. Я лежала на полу, а голова упиралась во что-то острое. Голова все еще гудела и горечь то и дело подкатывала к горлу. Так всегда случалось после того, как кто-то побывает в моей голове.
Они говорили о чем-то, спорили и Таллия явно была настроена враждебно. Я затаила дыхание и стала молиться всем богам, что знала, чтобы не догадались о моем пробуждении.
— … давай попробуем еще раз, — в голосе Ксана звучала мольба.
— Нет, — отрезала Таллия и я ощутила холод. — Ты не видел, того что видела я. Это гиблое дело. Не знаю во что ты ввязываешься, но дам тебе совет: лучше убей ее.
Сердце пропустило удар. Ксан молчал.