Отогнав прочь мысли, я вернулась к прошлой вылазке. Что произошло у феи, так и не узнала. Ее последние слова слишком хорошо зацепились за разум, давая новую пищу для размышления. Наверно, мне стоило встретиться с Ксаном и спросить напрямую, что значат эти слова, но та правда которая последует за ними пугала больше неведения.
Я расхаживала взад вперед, обхватив руками за плечи. Даже смех и радостные возгласы фейри внизу не даровали и толики того спокойствия, к которому я стремилась.
Миссия была провалена. Прошлое остается в прошлом, в то время, как я стала ощущать странную темную силу, тянущуюся из мертвых земель. После последнего сновидения, в котором я видела Кирана, тьма беспрерывно звала меня, манила своей колыбельной. Ксан был прав. Чем дольше я находилась здесь, тем сильней была связь с этими землями. С тьмой.
Эта мысль заставила меня встрепенуться и в какой-то степени даже не на шутку испугаться. Я хотела поделиться с Ксаном этими переживаниями, но что-то меня останавливало. Страх быть непонятой или оказаться сумасшедшей.
Из раздумий меня выдернул быстрый стук в дверь. Я резко обернулась и увидела на пороге принца. Он стоял, опершись плечом о косяк, руки спрятаны а карманах. Атласная белая рубашка, заправленная в узкие штаны, подчеркивала каждый его мускул, рукава закатаны до локтя, а серебряные волосы зачесаны назад. Его лицо выражало спокойствие и удовлетворение, словно он познал всю суть мироздания и теперь живет исключительно по правилам вселенной. В правом ухе висела небольшая сережка в виде полумесяца с аметистом, в тон его глаз. Огонь подсвечивал его лицо, из-за чего оно казалось более острее и моложе. Ксан выглядел, как сошедшая с помоста фигура какого-либо бога. Его сила и величие, я ощущала на своей коже.
— Ты так смотришь, что я могу ненароком решить, что стал тебе нравится.
Я зарделась и быстро отвернулась, мысленно проклиная себя за такую оплошность. Легкие шаги раздавшиеся позади, заставили мое сердце биться чаще. Комнату наполнил его аромат, сводящий с ума. Мне срочно нужно было что-то придумать, пока это до психов странное состояние не сыграло со мной злую шутку.
— Не льсти себе, принц, ты по-прежнему в моих глазах лишь не более чем себялюбивый феец.
— Звучит обидно.
Я лишь пожала плечами, показывая, что мне все равно на его чувства и медленно повернула в сторону голову. Встретившись с ним взглядом, я готова была провалиться сквозь землю. Такой блеск и непривычная мне за эти дни нежность в его глазах сбивала меня с толку.
— Сегодня я не буду выпытывать, что произошло, — сглотнув подступивший ком, прошептала я. Хотя мне до ужаса хотелось все узнать, я понимала, что сейчас не время. — Но завтра, я хочу знать все.
— Хорошо.
Я выгнула бровь, не веря, что принц без малейших колебаний согласился со мной. Готовая уже бороться с его возражениями, я так и осталась стоять с приоткрытым ртом, на что получила очередную усмешку.
— В Благом дворе тоже будет праздник, верно?
— Возможно.
Прозвучало резче чем я хотела, но никак не могла с собой совладать. Любое упоминание о прошлом вызывало во мне смешанные чувства: от боли и страха, до ненависти. До того дня как я смогла убежать, вся моя жизнь казалось мне одной черной полосой. Я даже на мгновение не желала возвращаться в эти воспоминания.
— Ты выглядишь чудесно. Тебе идет.
Легкая улыбка тронула его губы и он нежно взял мою ладонь в свою. Развернув к себе, Ксан легким движением заправил за ухо прядь.
— Пойдем, а то пропустишь все представление.
Принц взял меня за руку и потянул к выходу. Я не сопротивлялась, ни возмущалась. Его поведение настораживало, но и в тоже время мне казалось, что после похода к фее, что-то в нем изменилось.
Ксан вел меня по главному коридору, стены и окна которых были украшены разнообразными гирляндами из сухих цветов, веток с зелеными листьями, между ними мерцали теплые огоньки. В воздухе витал аромат пряной выпечки и цитрусовые ноты. Мимо нас проносились девушки, с подносами: украшения, сервиз и закуски. И чем ближе мы подходили к выходу, тем суетливее становилось.
Главные ворота были распахнуты, впуская в холодный холл то слабое тепло, которым жители этого Двора могли наслаждаться лишь один день. От этого осознания этого в груди закручивался тугой узел сожаления.