Я замотала головой. Поток слез все же вырвался из глаз и я схватилась за рубашку Эббота. Мне нужно его вытащить. Я обязана, после всего, что произошло. После всего, что он сделал для меня и мамы. Крепкие руки Ксана обвились вокруг моей талии и дернули назад, поднимая.
— Нет, пусти! — голос сорвался на крик, но Ксан уже не обращал на меня внимания. Он тащил в сторону выхода. Я видела, как Эббот улыбается, его глаза наполнили слезы, а мое сердце разбивалось с каждым шагом. — Прошу, мы должны…
— Ава, — Ксан опустил меня на землю и обхватил мое мокрое от слез лицо руками, заставляя посмотреть на него. — Мне безумно жаль, но это его выбор. Мы должны уважать его.
— Ты не понимаешь, — прошипела я, освобождаясь из его ладоней. Во мне бурлил гнев, смешавшийся с отчаянием и болью. — Эти пять лет, он стал мне… он стал ближе, чем отец. Я… я не могу вот так бросить его, — я давилась слезами, не успевая смахивать грязной рукой влагу. — Я не могу снова…
— Нет, слышишь! Не смей даже думать об этом, — прорычал Ксан. В его взгляде полыхал чистый гнев. — Не дай его смерти быть напрасной.
Смерти.
Это слово ядовитой змеей обвилась вокруг шеи и сдавила так, что мне стало трудно дышать. Я видела, как он улыбался, как поднималась его грудь. Он не был еще мертв.
— Он еще жив. Не смей о нем говорить, так…
Ксан приблизился ко мне и приложил палец к губам, призывая к тишине. Я хотела возразить, закричать, но внезапный шум, доносившийся из-за поворота все же заставил замереть. Я дернулась вперед, машинально вытаскивая кинжал, но принц крепко сжал мою руку, чуть выше локтя, не давая выйти из темного коридора. Я не видела кто пришел, но отчетливо слышала голоса. В ушах звенело от страха и звука цепей. Я хотела броситься туда, вырвать всем сердца, и смотреть как их души покидают тела. Но я не могла.
Все звуки исчезли, кроме одного — звона стали. Мне казалось, что мое сердце разбилось вдребезги, вместе с глухим ударом чего-то тяжелого о каменный пол. Я закрыла рот ладонями и зажмурилась.
Звук рассекаемой плоти и металлический запах закружил вокруг меня, как хищная птица, норовила вцепиться своими когтями прямиком в сердце. Мне стало трудно дышать, стены вокруг пришли в движение, пытаясь раздавить. Я хотела кричать, рваться к Эбботу и закрыть его собой, чтобы только он жил, но ноги приросли к земле. Или это земля держала меня, не давая помешать вершить судьбу.
Ксан крепко сжимал мои плечи, поддерживал, потому что без его объятий, я бы уже давно свалилась на землю. Он коснулся моей спины и крепко прижал к себе. Руки обреченно повисли вдоль тела, едва ли не выронив кинжал из скользких ладоней.
Сколько прошло время, пока я стояла так? В голове носились слова, его откровения. Его самый большой секрет. Эббот знал маму, даже больше. Он любил ее. Что же она такого сделала? Что заставило ее скрываться?
— Идем, нам нужно забрать книгу, — голос Ксана проник в разум, возвращая меня в реальность. Я подняла на него затуманенный взор. Эббот был мертв. Я чувствовала его кровь. — Ава, послушай, если ты сейчас не возьмешь себя в руки, все, что он делал эти годы, то ради чего он жил, — все будет напрасно.
Я по инерции закивала и на ватных ногах развернулась в сторону темной лестницы, ведущей наверх. Ксан взял меня за руку и мы стали подниматься. В голове продолжало грохотать, а сила, которую я так отчаянно пыталась удержать, рвалась наружу, как дикий зверь.
Мы вышли в просторный коридор, который к моему удивлению не был заполнен химерами. После случившегося в подземелье, я была уверена, что сюда сбегутся все. Но аббатство было пусто. Ксан вышел немного вперед, загораживая меня от возможных угроз. Я не сопротивлялась, у меня не было сил на возмущение, я просто двигалась следом.
Тело на автомате выполняло свои функции, в то время как разбитая вдребезги душа, кровоточила и уничтожала меня изнутри. Эббот погиб из-за секрета, что так долго хранил. Моя мама была убита, но виновника так и не нашли. Лишь пыльца, принадлежавшая феям была единственной уликой. Но и среди них не нашлось той, кто мог дать виновником в трагедии. Я тогда только родилась.
Ксан резко остановился, когда мы вышли к дверям, ведущим в кабинет Эббота. При взгляде на потрескавшуюся краску и царапину, которую однажды сделал Кай, так ради забавы, у меня защемило сердце. Тогда нам влетело от Эббота, но мы еще долго смеялись.
Сейчас это воспоминание таяло, как утренний туман. Я стояла, не зная, как дальше быть. Войти сюда, означало признать тот факт, что Эббота больше нет. Я не хотела этого. За меня решил Ксан, который дернул дверную ручку и открыл дверь. В нос ударил запах корицы и терпкого кофе, который Эббот всегда любил пить. Любил.