Перешагнув порог кабинета, я часто заморгала, привыкая к полумраку, который здесь царил. Помещение было не тронутым. Все те же высокие шкафы с горой книг, стол, куча бумаг и листков на письменном столе. Мой взгляд зацепился за что-то очень темное, в углу возле потушенного камина.
Я сделала шаг и сердце пропустило удар. На диване сидел Кай. Его черная одежда сливалась с тьмой, что клубилась вокруг его тела, словно туман. Он сидел так, что я не могла видеть его лица. Химер медленно склонил голову набок и рука коснулась чего-то блестящего. В голове забухало от последних слов, брошенных мне перед тем, как я попала обратно в мир фейри.
«Я убью тебя».
По спине пробежали мурашки, когда Кай поднялся с диванчика. Его вальяжная походка кричала о том, что он здесь устанавливает правила игры, а все мы должны будем следовать им. Кожу покалывало от всколыхнувшей силы Ксана. Принц вышел вперед, загораживая меня, как щит.
На мгновение, выглянувшая из-за туч луна, осветила небольшую часть лица Кая и я увидела глубокую печаль в его глазах.
— Он страдал?
Кай поднял на меня взгляд и я тихо всхлипнула. Губы дрожали, а на глаза вновь навернулись слезы. Я замотала головой, не в силах ответить ему, крепко прижав ладонь ко рту. Призрак улыбки скользнул по его губам, но тут же исчезла, уступая место скорби.
Кай выпрямился и перевел тяжелый взгляд на Ксана.
— Вижу, за тобой неплохо приглядывают. Сбежала. Нашла защитника, в лице более перспективной партии. Это хорошо, — Кай одобрительно кивнул, но скорее больше себе, чем кому-то из нас. — Но нужно было оставаться там и не возвращаться сюда.
— Где книга? — голос Ксана грохотом прокатился по комнате. Кай скривился, словно перед ним было отвратительное блюдо, которое заставляли съесть. — Мы ее заберем и уйдем.
— С каких пор фейри влезают в дела смертных и химер?
— Кай… — прошептала я, делая шаг вперед. Химер резко вскинул голову и я вздрогнула. — Прошу, от этого зависят жизни как фейри, так и людей. Альберт.
— Он пытается искоренить все зло. Не вижу в этом ничего плохого.
— Но это именно он убил Эббота.
— Из-за тебя. Поэтому не жди, что я тут брошусь к тебе с объятиями и буду помогать во всех твоих сумасшедших фейских делах. Альберт стремиться искоренить зло, угрожающее нашему миру. Не мешайте ему, иначе вы первые будете в моем списке.
Я застыла. Мне совсем не хотелось верить в то, что слышу. Кай, защитник, который всякий раз твердил мне, что каждая жизнь важна, сейчас говорил о геноциде всегда волшебного мира. Нет. Это не могло быть правдой. Только не с тем Каем, который первый подошел ко мне, когда Эббот взял меня под свою крышу. Не тогда, когда он защищал меня перед хулиганами; или когда делился булочкой, которую стащил с кухни. Сейчас передо мной стоял совсем другой Кай.
— Ты не понимаешь, что говоришь, — процедил Ксан, делая шаг вперед. — Если твой обожаемый глава Химер найдет корону, он выпустит на свободу зло. И тогда не только мир фейри сгниет. Но и ваш.
Казалось Каю было все равно на то, что говорил Ксан. Он продолжал сверлить нас безучастным взглядом. Мне нужно было вернуть того Кая. Моего друга.
Я обогнула принца, и дернулась вбок, когда Ксан попытался схватить меня за рукав туники. Я обошла стол и встала напротив Кая. Между нами было ничтожно маленькое расстояние, но я больше не боялась. Не хотела отпускать его, не так. Кай машинально вытянул руку вперед, в которой был зажат маленький нож, давая понять, что настроен серьезно. Я видела, как Ксан и Риван напряглись, наблюдая за нами.
— Кай, послушай. Может я и действительно совершала ужасные поступки. Из-за меня погибла Дивина и, — мне было тяжело это признавать. Я проглотила ком, мешающий дышать и продолжила: — Я не смогла спасти Эббота, но если мы не остановим Альберта, то погибнут все люди. Ты хочешь чтобы их жертвы были напрасны?
— Замолчи, — прорычал Кай, вставая в защитную позу. — Не тебе говорить о жертвах и кто достоин, а кто нет.
— Я знаю. Поэтому и прошу дать последний шанс. Дай все исправить. Позволь мне все исправить.
Кай молчал. Его лицо было словно камень, но глаза горели яростным огнем. Я видела, как в нем борется жажда мести и здравый смысл. Я верила, что он примет правильное решение. Воцарилось долгое молчание, которое оказалось тяжелее криков истерики.
Химер медленно опустил нож и встал ко мне в пол оборота. Его руки дрожали, а лицо впервые за это время сменилось с каменного на отчаянное. Он мог бы с легкостью переломить мне шею или всадить острие прямо в сердце. Но он сделал шаг назад и швырнул холодное оружие в сторону. Нож со звоном ударился о стену и упал на пол.