Рваный вздох сорвался с губ и он, опустив голову, прикрыл глаза. Воцарилась неловкая тишина. Я не знала что ему ответить. Да и что скажешь.
— И когда я смог вытащить сестру из его лап, я понял на самом деле, кто враг. Бранон тогда должен был вот-вот вступить на престол и стать Верховным королем. Поддавшись своей ненависти, я необдуманно совершил непростительный поступок и стал предателем.
Вот почему Рона его так назвала. Сердце щемило от боли за их судьбу и ненависть с жгучей силой разгоралась на отца. Прошло уже больше двухсот лет со дня войны, отец присвоил себе победу.
— А потом он уничтожил твой Двор?
— Да.
Меня затрясло. Я подняла голову и взглянула в глаза принцу. В них бушевали ярость, ненависть, но в то же время облегчение. Интересно сколько он это все держал в себе? Наверняка, Ксан винил себя за произошедшее. Я теперь понимала ее маниакальную жажду найти и уничтожить Корону.
Решив, что хватит на сегодня боли и воспоминаний, я решила сменить тему для разговора:
— Мы так и не решили, что будем делать с поиском дрневников и как пробраться в замок отца незаметно.
— Тут и решать нечего. Ноа сказал тебе предельно ясно: Бранон ждет тебя. Он уверен, что ты явишься и возможно готовит для тебя ловушку.
Мы вышли из злополучного крыла замка и направились в гостевую, откуда уже были слышны громкие голоса.
Гостевая комната представляла собой просторное полукруглое помещение, выполненное в мягких серых тонах. На стенах виднелись белые трещины с серебристыми прожилками, напоминающие мрамор. В углу комнаты стоял массивный каменный камин, который служил единственным источником света и тепла. Яркие языки пламени, потрескивая, весело лизали недавно подброшенные поленья. Два дивана, обитых черным бархатом, и круглый низкий стол из красного дуба дополняли интерьер. На столе стоял поднос с графином красного вина и бокалами. Весь пол был покрыт большим мягким ковром, который занимал всё пространство.
Айша сидела у камина, облаченная в темно-синие кожаные штаны и топ, едва прикрывающий грудь. Ее впалый живот был испещрен белоснежными шрамами, словно напоминание о пережитой боли. Длинные волосы собраны в тугой хвост, в руках — клинок, сверкающий в отблесках огня.
Напротив нее, у края дивана, сидел Ноа. Ноги вытянуты, руки с бокалом расслабленно покоятся на коленях. Риван, как всегда, прятался в тени, не желая привлекать внимания. Его взгляд метнулся к нам, когда я вошел, но лицо оставалось бесстрастным, лишь глаза выдавали глубокую грусть.
Я быстро отвела взгляд и сосредоточилась на всех присутствующих. Ксан подвел меня к дальнему диванчику у камина и предложил сесть. Сам он устроился рядом, закинув одну ногу на другую. Он оглядел собравшихся и кашлянул, чтобы привлечь внимание. Первым заговорил Ноа, переключив все взгляды на принца.
— Ты подумал над моим предложением?
Ксан покачал головой, за что заработал неодобрительное цоканье. Ноа отпил из бокала вина и с шумом поставил его на поднос.
— Зачем ты здесь на самом деле? Все торговые дела, мы прекрасно решаем на нейтральной территории, — голос Ксана был спокойным, но я слышала в каждом слове сталь. Даже несмотря на то, что он позволял ему флиртовать, а то и укладывать в постель свою сестру в постель, принц был достаточно холоден с ним. — Я никогда не поверю, в то, что ты пробрался сюда лишь ради того, чтобы просто поболтать.
Ноа поднялся с пола и плюхнулся на диван, закидывая ногу на ногу. Сейчас от того милого и доброго, как мне показалось фейри у дверей библиотеки не осталось и следа. Перед нами сидел надменный наследный принц Двора Крови, который лишь одним взглядом мог заставить вскипеть твою кровь, в лучшем случае. В худшем иссушить тело и оставить умирать.
— Не льсти себе. Мне самому гораздо приятнее встречаться в месте, где можно хотя бы на солнышке погреться.
Ксан хмыкнул и отвернулся. Его лицо тронула усталость: под глазами залегли глубокие тени, а цвет кожи приобрел серый оттенок.
— Ты ведь понимаешь о чем просишь, — Риван сделал шаг вперед. Свет от камина заиграл на его рыжих волосах. — Чего это может нам стоить.
Ноа перевел взгляд на шпиона и склонил голову набок. Он провел длинными пальцами по бархату дивана, оставляя после темную линию.