— Другие боги покинули наши земли, но та, что осталась разорванной, жаждет вырваться.
— И при чем здесь я, моя сила и твой страшный Темный король?
Глаза Ксана вспыхнули. В них плясал необузданный черный огонь, от вида которого все внутри сжималось в комок.
— В свое время, Темный король завладел этой самой богиней. Он использовал ее, именно она создала ему корону. Быть может он ее даже любил, по-своему, извращенной черной любовью. И когда на его глазах, разорвали ее душу, он обезумел. Он с помощью заклинания и ведьмы наложил на свою единственную младшую сестру печать, способную отворять любые двери и обезвреживать любую магию.
Его лицо стало стальным, он пытался скрыть гнев, но он яростно пробирался сквозь его броню. Ксан сжимал и разжимал кулаки, его грудь часто вздымалась. Казалось, этот разговор доставлял ему невыносимую боль.
Я был в ярости. Как можно так жестоко поступить с близким человеком? Что за пустота вместо сердца? С детства мне твердили, что семья — самое важное, что добро — это свет во тьме. Но слова Ксана противоречили всем моим убеждениям.
— Зачем тогда они пытаются вернуть Темного короля, если он безумен? Мир вновь окажется на грани нескончаемого кошмара?
— Им нравилось находиться в этой тьме. И они считают, что если Темный король вернется, он вернет и богиню, чтобы вновь править. Те, кто следовали за ними, — сумасшедшие, которые упивались на чужом горе и страхе. Кровь — вот, что их волнует. А пока у власти добродушный верховный король, преследующий цели сохранить свою власть ценой невинных жертв, они никогда не смогут вновь наслаждаться жизнью. Единственный способ все остановить, — уничтожить корону, тогда сила богини иссякнет и ее уже не вернуть.
Только я могла это сделать, потому что наши силы были идентичны. Я взглянула на свои руки и представила, как они сжимают сталь, разрывают прутья короны, как тени убивают всех врагов. И богиню тоже.
— А что если я не справлюсь, — голос дрожал, а страх душил не хуже удавки. — Я ночами слышу зов, женский. Она зовет, просит освободить. И однажды я уже чуть было не пошла на голос. Что если я слаба окажусь и тьма окончательно поглотит меня?
Холодная мозолистая рука коснулась моей щеки. Я повернула голову и увидела его лицо совсем близко. Его фиолетовые глаза светились, как тысячи светлячков. Он медленно провел большим пальцем по моей щеке.
— Я не позволю тебе упасть во тьму. И не потому что мы связаны договором. А потому что не позволю больше тьме забрать того, о ком я стал переживать больше, чем о себе.
— Ты меня совсем не знаешь, — прошептала я, поджав губы. Его слова не более чем уловка отвлечь меня. И я с радостью ее проглотила. — Твои слова не значат ничего. Ты изначально дал понять, что я лишь твой инструмент для достижения цели.
В его глазах промелькнула боль и он тут же моргнул, возвращая своему взгляду непринужденность.
— Ты знаешь сама, что это неправда. Да, я сначала хотел чтобы ты помогла только потому что способна сделать то, что я не могу. Сделка — идеальное на то подтверждение. Но сейчас все обстоит куда сложнее.
Ксан повернулся ко мне, и наши взгляды пересеклись. Я понимала, о чем он говорит, потому что чувствовала то же самое. Меня сводила с ума мысль, что я не справилась, и этот проклятый феец поселился в моем сердце. Я изо всех сил гнала эти мысли прочь, но тело все равно жаждало встречи с ним. Каждый миг, проведенный вместе, заставлял мое сердце трепетать.
Мои щеки вспыхнули, и я отвернулась, но Ксан схватил меня за лицо и удержал. Сердце колотилось, будто хотело вырваться из груди, дыхание сбивалось под его внимательным взглядом.
Моя рука невольно коснулась его груди, и я почувствовала, как напряжены его мышцы. Мне отчаянно захотелось провести по ним пальцами, изучить каждый сантиметр, но я понимала, что проигрываю самой себе. Все установки, которые я себе делала, рухнули перед его улыбкой.
Ксан провел пальцем по моей щеке, задержавшись у уголка рта. Мое тело мгновенно вспыхнуло. Губы приоткрылись, и я удивилась своей смелости. Ксан внимательно наблюдал за мной, и в его глазах читались наслаждение и неудержимое желание. Он скользнул пальцами по моей шее, спустился к ключицам и замер, наслаждаясь тем, как мое тело покрывается мурашками.
Принц наклонился ближе, и его губы коснулись моих в легком, почти неуловимом поцелуе. Он не настаивал и не требовал, а словно спрашивал разрешения.