— Какого чёрта ты творишь? — громкий бас сотряс комнату, наполняя запахом хвои и горячей картошки фри. Я судорожно втянула воздух, прикрыв рот ладонью, и от страха широко распахнула свои глаза. В дверях стоял Кай и тихо себе под нос Полный поднос с фастфудом из ближайшей забегаловки раскачивался у него на руках, норовя рухнуть на грязный пол. Все же поймав равновесие, он поднял на меня взгляд и тихо присвистнул. – Если ты планировала так меня соблазнять, то советую в следующий раз встречать в кровати, без оружия… и, желательно, такого отвратительного полотенца. Откуда ты его стащила?
– Придурок, – вырвалось у меня, когда я поняла, в каком положении сейчас нахожусь. Моё лицо моментально нагрелось, и когда я увидела довольную улыбку на лице этого идиота, то уже не могла понять: то ли мне прибить его сразу, то ли заставить помучиться? На мое замешательство он громко расхохотался и прошёл в комнату, закрывая за собой дверь.
Схватив чистую одежду, я вернулась в ванную и быстро переоделась. Комната наполнилась соблазнительными ароматами и заставили меня немного успокоить нервы и даже расслабиться. Химер продолжал стоять у входной двери с подносом. Я гордо прошагала к нему, и выхватив свою порцию манящей еды уселась на кровать. Кай примостился рядом, отчего кровать протяжно заскрипела под нашим весом. Откусив большой кусок от гамбургера, я застонала от нахлынувшего блаженства. Почти сутки без еды сделали своё дело, лишив меня рассудка.
– Что это? – тихо произнёс Кай, дотронувшись до ноющей раны на предплечье. Я вздрогнула и повернулась к нему. В его глазах читалась злость, отчего мне стало не по себе. Стараясь придать этому как можно меньше внимания, я лишь пожала плечами и снова откусила булку. Завтра здесь уже будет лишь бледный шрам, напоминающий о самой глупой и нелепой схватки в жизни.
– Просто неудачно сцепилась с келпи, когда пыталась выяснить, что она знает о жертвах, но та не захотела со мной разговаривать. Порвала мою новую блузку и царапнула. Но всё хорошо, правда. Завтра уже всё заживёт.
Кроме блузки, которая пошла в мусорку после первого же выхода в свет. Обидно. Доев вредную пищу и большими глотками осушив стакан колы, я бросила обёртки в импровизированное мусорное ведро и вытерла тыльной стороной ладони рот, очищая его от крошек.
— С тобой точно всё в порядке? — я редко слышала в его голосе нотки беспокойства, но сейчас Кай находился весь на взводе, готовый вцепиться в глотку любому, кто встанет у него на пути, чтобы защитить меня.
Мне это льстило и иногда забавляло, но в последнее время, его чрезмерная опека сводила с ума.
Стоит только произойти чему-то ужасному или вопиющему, как в его глазах вспыхивает этот чёрный огонь. С самого первого дня, как я попала в дом к химерам. Вечным стражам порядка между фейри и людьми. Голос человечества, борцы за права смертных. Так они описывают свою многолетнюю организацию. Но кто они и как появились, никто не знает. Лишь одно известно наверняка, в них течёт кровь светлых богов, и по силам химеры не уступают даже высшим фейри.
— Да, всё хорошо, правда. Просто небольшое недоразумение. — Ложь. Меня всё это выводило из себя, каждый мой шаг, дающийся так тяжело и всё без толку. Люди погибали от рук монстров. Я тряхнула головой, отгоняя мысли прочь, и улыбнулась. В конечном счёте, каждый день кого-то убивают, да и сами люди порой бывают не лучше монстров. — Что на этот счёт говорит Эббот? Я знаю, ты уже наверняка созванивался с ним.
— Да, звонил. Ничего путного тоже не выяснил. Ему это не нравится. Очень. — Кай опустил взгляд на свой стакан с недопитой газировкой, и хриплый выдох сорвался с его губ. — Он боится за тебя. Все эти смерти связаны с миром фейри. Совет, как ты знаешь не одобряет его политики насчёт союза между расами. Он боится, что…
— Совет потребует отстранить меня от работы или ещё хуже сослать обратно в волшебный мир? — я закончила за него самую гнетущую за последний месяц мысль. Да что там, я сама об этом стала часто думать. И чем больше эти домыслы врезались в сознание, тем дурнее становилось. Он поднял на меня медовые глаза, и я готова поспорить, что увидела в них столько боли и страдания, что сердце невольно сжалось в тугой комок. Нам не следовало становиться напарниками. — Всё хорошо, не переживай, мы что-нибудь придумаем.
Сколько раз уже за это время я произнесла слово «хорошо»? Десять? Сто? Ничего не было хорошо. Никто из моей старой жизни никогда не имел ни малейшего интереса ко мне. Всё, чем я была для них — огромной занозой в их мягких задних точках. Во мне текли две смешанные крови от двух могущественных богов. И что-то подсказывало: ни ведьм, которых не видели уже больше двенадцати лет, ни Совет химер, ни фейри это не устраивало.