Они развернулись на мой шум и перегородили дорогу.
— Прошу извинить, но вам не велено выходить из покоев, пока Его Высочество не даст согласие.
Басистый голос одного из стражника вибрацией прошелся по коже. Его угольно-черные глаза проникали в самую душу, заставляя вспоминать все грехи. Я поежилась, но с усилием воли осталась стоять на месте.
— Я собиралась его найти.
— Он сам к вам придет. Нам велено охранять вас.
Я нахмурилась. Спорить было бесполезно, они явно сейчас выигрывали и по силе, и по количеству. Моя магия дремала глубоко во мне, а ноги еле держали тело, бросится в драку сейчас, я и пяти минут не выстою с ними.
Но мне нужно было отсюда вырваться. Я не желала вновь оказаться пленной, в мире, из которого бежала со всех ног. Мелкий озноб пробил меня, когда я начала осознавать, что я снова пленная.
Дрожащей рукой закрыла дверь и, шаркая, добралась до края кровати. Оперевшись о высокий край, я стала глубоко дышать, чтобы угомонить бушующие внутри меня панику и страх.
Я должна отсюда выбраться. Убежать прочь. Скрыться.
Трусиха.
Я усмехнулась своему внутреннему разуму, и жгучие слезы подступили к глазам.
— Ваше Высочество, с вами все в порядке?
Голос Катрин вывел меня из удручающих мыслей, и я повернула голову. Служанка стояла в дверях, крепко сжимая стопку чистой одежды и махровых полотенец. Ее хмурый взгляд бегал по мне, словно пыталась понять готова ли я броситься на нее или рухнуть на пол.
— Все нормально.
Легкая улыбка тронула ее тонкие губы, и она неуверенно вошла в комнату. Я продолжала наблюдать за ней, а в голове медленно созревал план, как я могу выбраться отсюда.
— Я пришла сообщить, что купель готова и вам приготовили новую одежду. Если позволите, я помогу вам принять ванну и сопровожу вас в трапезную, если, конечно, не желаете поужинать здесь.
— Конечно, спасибо.
На моем лице появилась самая милая улыбка из всех, что я умела изображать. Завидев мой настрой, Катрин приободрилась и выпрямилась. Она прошмыгнула в сторону, к дальней стене, где находилась дверь. Послышался звук плеска воды, и в нос ударил запах трав, перемешанных с цитрусом. У меня скрутило живот.
Через некоторое время из проема показалась Катрин. Она робко подошла ко мне и протянула руку. Я не стала отказываться и приняла помощь. Мне необходимо заручиться ее доверием. Может она поможет выбраться из комнаты.
Мы прошли в купальню, которая оказалась вдвое больше обычной ванной в аббатстве и гораздо роскошней. Огромный сводчатый потолок украшали резные узоры, стены и пол, выложенные из белого камня. Посередине комнаты стояла широкая ванна, доверху наполненная горячей водой. Плотный пар клубами вздымался вверх, наполняя купальню жаром и влажным воздухом.
— Мне помочь вам или вы сами разденетесь?
Катрин еле заметно теребила юбку и кусала нижнюю губу, однако поднять взгляд так и не решилась.
Я опустила взгляд на себя и судорожно выдохнула, когда увидела изрезанную кофту, в которой я убегала из аббатства, грязная, ставшая вместо белой грязно-серого цвета и с огромным алым смазанным пятном на груди. Рваная по краям дырка открывала голую кожу с длинным алым шрамом. Рука машинально коснулась его и меня словно ударили током.
Непрошеные воспоминания лезли в голову, вновь заставляя переживать ужас предательства и гнева. Частое дыхание огнем отдавалось там, где стучало сердце.
Сглатывая подступивший к горлу, ком, я стянула с себя кофту и бросила на пол. Следом полетели штаны и, игнорируя холод и озноб, я забралась в ванную. Горячая вода ошпарила ноющие мышцы, и я сжалась, пытаясь укрыться от внезапной боли.
Катрин помогла смыть запекшуюся кровь и грязь, и уже через час я ощущала себя немного лучше.
— А нет ничего более… — я запнулась, рассматривая платья разных фасонов и цветов, что успела разложить служанка на кровати. — Практичного?
— Практичного? — переспросила Катрин, покосившись на одежду. — Что вы имеете в виду под этим словом?
— Штанов? Кофты?
— Здесь немного другие правила, вы ведь помните.
— Я прекрасно помню и знаю, какие устанавливаются правила. Но я отвыкла носить то, что может мешать мне, скажем…