— Ненавижу, — прошептала я, обхватывая себя руками.
Да. Я ненавижу каждую клеточку себя, каждый сделанный вдох, в то время, когда, людей уже не вернуть. Ее уже не вернуть. На моих руках за короткие двадцать один год уже слишком много крови. Может, Ксан в чем-то прав? Может, закрыть разломы и уничтожить корону — второй шанс искупить свои грехи. Если с первым не удалось.
Эббот.
Я до сих пор не знала, правду ли говорил Альберт. Пока я тут сижу и ничего не делаю, быть может Эббот сейчас страдает. А все потому что решил помочь мне. Снова.
Мне следовало убираться отсюда. Сделать все возможное, чтобы найти лазейку и вернуться в мир смертных. За эти пять лет, Эббот стал мне ближе отца, а я его подвела. Однако без чужой помощи мне не совершить побег. И это злило.
Боль понемногу утихала. Смахнув с глаз последние слезинки, я прошла к кровати, заправленной розовым покрывалом. Ненавижу розовый.
Тряхнула головой. Слишком много я злилась в последнее время. Гнев подобно яду, расползался по венам, оскверняя кровь. Нужно научиться контролировать свои эмоции.
Обогнув бортик кровати, я уставилась на нее. Вернее на то, что лежало на покрывале. По телу пробежала волна жара, ударяя в голову и заставляя сердце учащенно биться в груди. Я смотрела на одиноко лежавший василек. Голубые лепестки такие ровные, почти идеальные, зеленый длинный стебель, а рядом свернутый вдвое листок бумаги. Я схватила записку и, быстро развернув ее, пробежала по ровному почерку. Глаза застилала новая пелена слез. Я не понимала, кто узнал об этой тайне? Я никогда никому не говорила о том, что для меня значил этот цветок.
«Я рядом. Будь сильной».
Эти четыре слова всколыхнули все мои самые лучшие воспоминания о том времени, когда после очередного истязания, меня волочили в мою комнату почти обессиленную и бросали у входа. Я не помню, когда это началось, но каждый раз, на кровати я находила этот цветок и записку с такими же словами. Мое сердце пропустило удар, когда я вновь прочла это напутствие. Дрожащей рукой, я потянулась к цветку и аккуратно взяла его. До боли знакомый аромат тут же ударил в нос, и я вновь разревелась, выпуская наружу все напряжение и стресс.
Я не заметила, как усталость сковала тело. Глаза закрылись, и я погрузилась в сон, так и оставшись сидеть на полу.
***
Странный шум заставил меня открыть глаза. Я лежала на кровати, укутанная в теплое одеяло. На мне шелковая сорочка и распущенные волосы. Голова утопала в мягких подушках, а запах горячей еды, пробудил первобытный голод.
Возле меня что-то зашумело, и я резко повернула голову. Катрин гремела посудой, расставляя ее на столе, и не заметила моего пробуждения. Шторы были раскрыты, и в комнату лился тусклый белый свет. Не будь здесь тумана, который обволакивал все вокруг, то сейчас наверняка светило солнце. Интересно, оно здесь появляется?
Я приподнялась на локтях, продолжая смотреть на служанку. Катрин подпрыгнула от неожиданности и обернулась ко мне. Низко поклонившись, девушка опустила голову и отошла от стола.
— Его Высочество просил принести вам еды и дождаться вашего пробуждения.
— Он был здесь?
Я спохватилась, ища глазами василек. Я держала его в руках, когда засыпала. Я точно помнила это, как и то, что была в другой одежде и сидела на полу.
— Конечно, — закивала Катрин. Ее голос полон возбуждения, словно мы затронули тему ее главного мужского интереса. — Это он переложил вас на кровать и переодел.
Обжигающий румянец вспыхнул на моих щеках, стоило понять, что он видел и касался меня обнаженной. Затем волна недовольства и гнева захлестнули мой разум, выводя из состояния смущения и требуя немедленного возмездия.
Я откинула одеяло и спустила босые ноги на мягкий ковер. Удивительно, но я ощущала себя отдохнувшей. Даже голова перестала кружиться, а внутри я почувствовала прилив мощной силы. Перепуганная моим рвением Катрин, подскочила ко мне и помогла подняться с кровати. Я одернула руку и зашагала в сторону двери, не обращая внимания на удивленное выражение лица служанки. Я с силой потянула дверь на себя и выскочила в прохладный коридор. Холод мгновенно пробрался под сорочку, остужая мой пыл.