Петр явно не ожидал от него этого всплеска ярости. Он втянул голову в плечи и удивленно выпучил глаза. Юлий же схватил в кулак его тунику и продолжил:
– И чем раньше мы начнем, тем лучше. Надо показать твоим бандитам, что их ждет. Ногти, коленные чашечки, глаза, яйца… Да-да, мы неплохо позабавимся, прежде чем вы перекочуете в царство мертвых. – Юлий на секунду умолк, давая бандиту возможность хорошенько разглядеть его прищуренные глаза и гневно раздувающиеся ноздри. – Что же касается главного блюда, то мы посмотрим, как глубоко копье войдет тебе в задницу. Думаю, тебе пойдет, когда ты будешь лежать лицом вниз, а из твоей задницы будет торчать эта красавица длиной в три фута.
Петр кивнул и, подавив страх, воинственно выставил вперед челюсть.
– Я понимаю, центурион. Ты выполняешь приказ. Но у каждого действия бывают свои последствия, предсказуемые и не очень. В данном случае последствием станут муки одной женщины, с которой, как я полагаю, ты очень даже близок. В течение долгого времени она была хозяйкой моего лупанария и не раз согревала мою постель, когда я не мог найти никого помоложе и посвежее. Увы, нынешний поворот событий делает ее пособницей моего врага. Боюсь, что из самой ценной моей собственности Анния превратилась в рычаг воздействия, и если я решу прибегнуть к власти, которую она дает мне над тобой, уверяю тебя, не жди ничего хорошего. – Он с жалостью посмотрел на Юлия. Пальцы центуриона, сжимавшие древко копья, побелели от напряжения. – Ах да, если ты в одном из твоих пресловутых приступов ярости все еще собираешься вогнать эту палку мне в зад, подумай о том, что рядом с кроватью, к которой я, прежде чем прийти сюда, привязал ее, стоят песочные часы. Если я не вернусь к назначенному времени, два моих охранника начнут иметь ее всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Ты даже не представляешь, насколько они изобретательны. И так будет до тех пор, пока у них не перестанет стоять, и тогда за дело возьмутся следующие двое. Обещаю тебе, они в буквальном смысле отымеют ее до смерти. А когда у них не останется сил и желания, потому что из всех дырок у нее будет ручьем литься кровь, они перережут ей горло. Думаю, все это займет день-другой, не больше. – Петр посмотрел на свои ногти. – Если ты убьешь меня сейчас, то тем самым обречешь свою подружку на медленную и мучительную смерть. Ты готов на это пойти?
Юлий смерил его полным омерзения взглядом и покачал головой.
– Убирайся долой с глаз моих!
Тунгрийцы расступились, и Петр нырнул в образовавшуюся щель. Уже позади своих подручных он обернулся и отпустил прощальный комментарий:
– Я терпеливый человек, центурион, но если мне что-то нужно, я привык добиваться своего. До наступления темноты золото должно быть у меня. Если этого не произойдет, твоя женщина пожалеет о том, что родилась на свет, а вовсе не я.
Стараясь ступать лишь на твердую землю, Марк и Араб шагали длинной, узкой тропой, которая вела вверх от некоего подобия рва, окружавшего крепость Обдурона. Склон холма был буквально утыкан разными оборонительными приспособлениями. Марк Трибул шел вторым, упираясь тупым копьем в спину Араба и всем своим видом показывая, кто здесь главный.
Сквозь глазницы забрала кавалерийского шлема, который он захватил с собой из Тунгрорума, ему были видны ловушки с обеих сторон тропы. Впрочем, точно такие же ловушки использовали в целях обороны и сами тунгрийцы: выкопанные в земле ямы, в которые легко могла провалиться нога. Их дно было утыкано острыми деревянными кольями, моментально делающими из человека калеку. Из склона холма тоже торчали тяжелые деревянные колья. Их острые концы находились на уровне человеческого горла. Сделано это было для того, чтобы вынудить противника пригнуться и тем самым замедлить его продвижение и чтобы в это время стоявшие на стенах форта лучники могли снять свой богатый урожай.
Окинув взглядом предательский склон, Марк покачал головой. Увы, любая попытка взять крепость штурмом обернулась бы для римских когорт катастрофой. Приставив тяжелый набалдашник копья к спине Араба, центурион подтолкнул вперед хромого проводника. Тот покачнулся и ойкнул от боли. Быстрый взгляд на стены форта сообщил ему, что у них есть зрители: из-за парапета над закрытыми главными воротами высунулись две головы. Набрав полные легкие воздуха, Трибул проревел во всю мощь легких, подражая голосу главаря бандитов: