Префект на миг бросил взгляд на карту, а затем снова посмотрел на собравшихся в комнате офицеров.
– Не считая этой задачки, скажу: такой хитрец, как Обдурон, вряд ли кладет все свои яйца в одну корзину. Ему есть куда отступить, если его лагерь на краю леса вдруг будет обнаружен. У него наверняка есть и второе гнездо где-нибудь на холме, настоящая крепость, местность вокруг которой в буквальном смысле нашпигована капканами и прочими малоприятными сюрпризами. Если я прав и такая крепость у них действительно имеется, до прихода артиллерии, которая сровняет с землей ее стены, пятьсот человек вполне могут отражать силы противника, превосходящие ее гарнизон в десять раз. – Канин на мгновение умолк и нахмурился. – По моему горькому опыту с бандами вроде этой я знаю: стоит бандитам увидеть солдат, они тотчас же разбегаются в разные стороны и спешат укрыться в лесу. Как только они разбегутся, ловить их – все равно что пытаться прибить к стене струю мочи. Если мы дадим им время сбежать, они – не успеем мы и глазом моргнуть – укроются в крепости, где бы та ни находилась. Нам же потом ее еще искать и искать, после чего подтягивать к ней силы.
Скавр снова шагнул вперед:
– Отсюда: успех нашей операции зависит от того, успеем ли мы окружить бандитов прежде, чем те успеют разбежаться. Что, в свою очередь, означает, что мы должны обнаружить их лагерь на краю леса, но так, чтобы они об этом не догадались. Если эта хитрость нам удастся, то когда мы нападем на лагерь, мы должны будем перебросить к ним в тыл целую когорту прежде, чем подтянутся остальные, те, кто постучит к ним в парадную дверь.
Юлий одобрительно кивнул трибуну:
– Смею предположить, что они дружно бросятся к задней двери и, к своему удивлению, обнаружат, что та заперта на засов. Им придется либо сдаться, либо найти свою смерть на наших копьях. Вот и все. Нам остается лишь прочесать край леса и найти их логово.
– И все, центурион? – спросил Канин. – Ты считаешь, что столь деликатная задача нам по плечу? Эти люди провели в лесу не один год, они знают его как свои пять пальцев, ты же – прости, у меня и в мыслях нет оскорбить тебя…
Договорить ему не дал Дубн:
– Я вырос в огромном лесу, что протянулся вдоль горного хребта Британии. Я лесной житель, охотник, и когда я вхожу в чащу, умею двигаться бесшумно. Я найду ваших бандитов, и они даже не заметят моего присутствия.
Квинт кивнул:
– Отлично. Тем не менее предлагаю выделить тебе в помощь местного проводника, для которого всю его жизнь лес был родным домом.
Рутилий Скавр смерил его удивленным взглядом:
– Ты не боишься, что это их человек в нашем лагере?
Префект недовольно поморщился:
– Это один из немногих, кому я безраздельно доверяю. Умоляю об одном: ничего не говорить в его присутствии. Прошлым летом, когда он служил у меня проводником, бандиты схватили его семью, и он не знает, живы они или нет. Советую тебе не ссориться с ним. Зато он знает в лесу каждую тропинку, и если ты будешь с ним приветлив, он станет для тебя настоящей находкой.
Скавр посмотрел на примипила. Тот лишь кивнул в знак согласия и пожал плечами.
– Отлично, префект. Мы принимаем твое предложение.
Канин указал на карте на западную окраину города и провел пальцем вдоль дороги, которая вела в Белгику.
– В таком случае завтра утром я отведу моих солдат по дороге на запад в направлении Букового леса. Таким образом, если в ряды моих солдат затесался шпион Обдурона, он, по крайней мере, ничего не узнает о вашем походе на восток, каким бы невинным тот ни показался на первый взгляд.
Рутилий посмотрел на карту и кивнул:
– Ты подаришь нам ту самую небольшую удачу, которую я жду вот уже несколько месяцев.
Тем вечером новость о том, что целых три центурии направляются на восток, к крепостям на Ренусе, стала источником самых разных разговоров в офицерской столовой тунгрийских когорт.
– Не волнуйтесь, братцы, – пророкотал глубоким баритоном Тит, командир десятой центурии, в которой служили самые рослые солдаты, вооруженные тяжелыми топорами, размахивать которыми в битве могли только такие силачи, как они. Сидя за чашей вина, он склонился над тремя соседями по столу и подмигнул им. – Я никому не расскажу ваш секрет. Дядя Секст посвятил меня в то, чем вы будете заниматься, пока вас не будет.