Ветеран подмигнул знаменосцу, тот, в свою очередь, многозначительно посмотрел на горниста, который было запротестовал, однако увидев, как Морбан выразительно посмотрел на него, поспешил закрыть рот.
– На твоем месте я бы не стал этого делать. Если хочешь что-то сказать, скажи такое, что невозможно повернуть против тебя, – посоветовал ему знаменосец.
– Например?
– Например, что-нибудь про погоду. Взгляни сам. Когда мы утром вышли в поход, было солнечно, и мы все решили, что лучший день для марш-броска невозможно придумать. А теперь небо цвета…
Горнист открыл было рот, чтобы предложить свой эпитет для серого неба, но не успел. Его опередил шагавший позади него солдат.
– Его физиономии, когда он на днях облевал свои сапоги.
– Ты прав! Точно такого цвета! – Морбан с довольной ухмылкой покосился на несчастного горниста, но, увидев обиженное выражение его лица, решил пожалеть беднягу. – Ладно, не бери в голову. Лучше посмотри вон на те деревья на горизонте. Это лес, который мы должны покорить!
– Ты хочешь сказать, это та самая Ардуина, которой поклоняются местные жители? – еще больше нахмурился горнист.
Трибун Скавр окинул взглядом поля, тянувшиеся до поросших лесом холмов на горизонте, чьи темные склоны сливались с затянутым тучами небом.
Рядом с ним, чуть прихрамывая, шагал Секст Фронтиний. Эту легкую хромоту подарила ему варварская стрела, в прошлом году впившаяся в ногу во время битвы Потерянного Орла. Не замедляя шага, Фронтиний кивнул:
– Да, трибун, это та самая Ардуина. По картам до края леса остается лишь пара миль, хотя на самом деле этих миль может оказаться двадцать, если принять во внимание реку, что протекает между этим местом, где мы сейчас, и холмами. Сто шагов, если не больше, в ширину и, возможно, слишком глубокая, чтобы перейти ее вброд. Разве что по отмелям у переправы Моза. Если Дубн ошибся, нам придется идти на запад до самого моста на дороге, которая ведет в столицу треверов, а затем столько же назад на восток вдоль другого берега.
Секст умолк и вопросительно посмотрел на трибуна. Тот покачал головой:
– Будем надеяться, что глаза твоего центуриона не обманули его. Ага, вот и наши конные разведчики! Останови колонну на отдых, примипил. Интересно, что скажет нам твой Сил.
Подъехав к ним, декурион спешился и отсалютовал трибуну и обоим примипилам, которые собрались, чтобы послушать его донесение.
– Мы доскакали до самого моста, трибун, и ничего не заметили. Лишь пару телег в нескольких милях отсюда – и больше ничего. Префект Канин, как ему было велено, повел свой отряд на запад.
Рутилий Скавр кивнул Фронтинию. Тот, в свою очередь, испытующе посмотрел на него.
– Как мы и предполагали, трибун?
Скавр открыл было рот, чтобы подтвердить приказ, но раздавшийся сзади голос не дал ему этого сделать.
– Что именно вы предполагали?
Рутилий резко обернулся. За его спиной оказался все еще сидящий верхом Беллетор. С натянутой улыбкой посмотрев на озадаченного сослуживца, Скавр указал в направлении реки.
– Мы уходим с дороги и движемся маршем на юг, к Мозе. Как только мы сойдем с дороги, то для удобства перестроимся. Твои солдаты могут пойти замыкающими.
Домиций Беллетор нахмурился:
– Но я думал…
– Что мы направляемся к мосту через Мозу, который в десяти милях к западу отсюда? Впрочем, подозреваю, что так думал не ты один, но и все остальные жители Тунгрорума. Но один мой центурион раскрыл один маленький секрет, раздобыв сведения, которые для нас дороже золота. Поэтому мы предпримем кое-что другое, о чем не знает даже Канин с его отрядом. – Отвернувшись от озадаченного трибуна, Рутилий поманил к себе Фронтиния.
– Как только ты будешь готов, Секст.
Примипил Фронтиний заковылял прочь, подзывая к себе центурионов. Вскоре те сгрудились вокруг него, ожидая дальнейших приказаний. На ходу отсалютовав Беллетору, примипил Сергий поспешил присоединиться к ним. Со всех сторон солдаты наблюдали за происходящим, не скрывая своего любопытства. Бросив взгляд в сторону офицеров, Меченый отвернулся и, покачав головой, потянулся за щитом и шлемом.
– Советую вам приготовиться заранее, братцы. Последний раз я видел дядюшку Секста таким серьезным перед той битвой, в которой шестой легион потерял своего орла, а я до самого вечера был вынужден отбивать натиск проклятых дикарей. Мне тогда до кости рассекли руку, и я потерял двух своих лучших товарищей. Один умер еще до того, как рухнул на землю. А второй еще полдня харкал кровью, прежде чем его глаза закрылись навсегда. Если мое чутье не изменяет мне, дело закончится тем, что мы первыми примем удар. К тому же сейчас, пожалуй, хлынет дождь.