Затем, оттолкнув влево мертвого разбойника, центурион резко прыгнул вправо, считая про себя мгновения растерянности, прежде чем бандиты сообразят, кто из них станет следующим. Обежав дерево, он набросился на ближайшего, на бегу ранив его мечом в бедро. Разбойник покачнулся и взвыл от боли, а Марк тут же атаковал следующего. Увернувшись от последней, выпущенной наугад стрелы, он слегка опустил одно плечо и налетел на лучника, выбив из его легких воздух. Затем Трибул резко развернулся и занес свой меч над последним бандитом, который присел, уворачиваясь от вражеского клинка. В несколько прыжков преодолев разделявшее их расстояние, Марк опустил смертоносное лезвие на голую шею.
Клинок легко прошел сквозь плоть и кость, как если бы он резал дым. Голова лучника слетела с плеч и покатилась по заснеженной земле. Фонтанируя кровью, тело рухнуло на землю, словно марионетка, у которой перерезали нити.
Центурион оглянулся назад и, приставив острие меча к горлу оглушенного бандита, жестом велел ему бросить лук, который он по-прежнему сжимал в правой руке. Бандит беспрекословно подчинился и под свирепым взглядом римлянина убрал руки от ножа на поясе, поднял их и попятился назад.
Трибул на миг обернулся, нащупал меч и вернул его в ножны.
– Марк!
Приглушенный снегом, крик прозвучал как будто издалека, и у ценуриона тотчас похолодело внутри. Он сам не заметил, как быстро и как далеко забежал в лес, и теперь не был уверен в том, в каком направлении ему искать своих солдат. Он уже было открыл рот, чтобы крикнуть в ответ, когда из-за снежной пелены шагнули несколько человек, все как один вооруженные армейскими щитами и длинными копьями. Вот только наконечники их копий были нацелены прямо на него.
Марк, качаясь, готовился ринуться на них с мечом. Но не успел. Внезапно за его спиной раздался голос, и из-за взвихренной стены снега вышел человек, а с ним еще несколько копейщиков. Снежные хлопья, падавшие на закрытое металлической маской лицо, были настолько густыми, что маска казалась такой же белой, как и сама метель. Казалось, перед Марком стоит не человек, а призрак. Однако в следующую секунду призрак заговорил:
– Убери меч, центурион, и я сохраню тебе жизнь. Мне нужен вестовой, который передаст мои слова в Тунгрорум. Ты прекрасно подходишь для этой цели, при условии, что больше не убьешь никого из моих людей. В противном случае мы насадим тебя на копья, после чего бросим здесь в качестве подношения Ардуине, чтобы ее ублажить. Ты сам видишь, она в гневе от того, что вы вторглись в ее священные пределы.
Трибул несколько мгновений смотрел на говорящего, а затем вытянул руки вперед. Меч выскользнул из его открытой ладони и с тихим звоном упал на землю. Когда к нему шагнул копейщик, чтобы разоружить, Марк вновь услышал свое имя. На этот раз оно прозвучало еще дальше и глуше, хотя он не мог сказать, что было тому причиной – расстояние или снег.
– Мудрый поступок, центурион, очень даже мудрый, – заявил человек в маске. – Сегодня, пока богиня не умерит свой гнев и снегопад не стихнет, ты мой гость. Отведите его.
В спину Марка уперлись два копья. Сквозь кольца кольчуги он почувствовав их острые железные наконечники и внезапно осознал: выбора нет.
Он попал в плен к Обдурону.
Глава 6
– Все просто: или мы переведем их через реку, или они умрут здесь!
Примипил Сергий, прищурившись, вглядывался сквозь снежную мглу в темные воды Мозы. В ожидании приказа он посмотрел на трибуна, но Беллетор устремил взгляд на снегопад с видом человека, который явно не знает, что ему делать.
– Может, стоит поставить палатки? – предложил Сергий. – Это, по крайней мере, защитит нас от холода.
Фронтиний нетерпеливо покачал головой и указал на подводный мост.
– Я не затем вернулся сюда, рискуя поскользнуться на проклятых камнях и утонуть, чтобы предаваться болтовне! Сергий, ты слышишь?
Он приложил руку к уху и, слегка наклонив голову, прислушался. Сергий кивнул. Взгляд его был задумчив.
– Топоры.
– Да, топоры! Мои передовые центурии на том берегу и рубят деревья. Да ты оглянись вокруг! На этой стороне реки нет ничего – ни укрытия, ни дров. Лишь кусты и жалкий подлесок. Все остальное давно выкорчевано, а земля выровнена. На той стороне у нас лагерь, а вокруг него деревья. Значит, есть где спрятаться от ветра, есть дрова, чтобы развести костры и согреться.