– Ты только взгляни на резные изображения. Они – знак нашей преданности богине!
Марк кивнул:
– Мне кажется, я уже видел работу этого резчика. Согласен, он мастер своего дела. Тем более обидно, что всю эту красоту закрывают… какие-то безделушки.
Главарь бандитов обернулся и будто в печали покачал головой:
– Каждая из этих вещей принадлежала человеку, который встретил на этом алтаре свой смертный час. Кровь каждого была собрана для наших церемоний. Мы храним их в качестве напоминания о принесенной жертве.
Марк присмотрелся к каменной плите и впервые заметил, что ее поверхность вся в желобках. Сливаясь, они образовывали более глубокие русла, а те, в свою очередь, объединялись в один желоб, ведущий к краю алтаря. Трибул вопросительно посмотрел на предводителя разбойников.
– Мне казалось, что с человеческими жертвоприношениями покончено по всей империи.
Обдурон шагнул вперед, взял Марка за подбородок и приподнял ему голову, чтобы стало видно его горло.
– Было бы неплохо пустить тебе кровь, Валерий Аквила. Но ты под моей защитой. Пока. Одно только оскорбительное слово в адрес богини – и я буду вынужден добавить силу твоей жизни к нашей, а твои кости бросить в яму.
Пленник попытался сохранить бесстрастное выражение лица.
– У меня и в мыслях не было оскорблять твою богиню. Вчера я стал свидетелем ее могущества. Просто мне удивительно, что эта практика все еще существует.
Обдурон усмехнулся и отпустил его подбородок.
– Типично римский взгляд на вещи! Империя что-то запрещает, и от нас, варваров, ждут, что мы изменим своим привычкам, благодаря которым мы выживали с незапамятных времен. Мы никогда от них не отказывались, центурион, мы просто перенесли их туда, куда империя вряд ли сунет нос. Туда, где мы по-прежнему чувствуем себя хозяевами. Как ты сам видишь, Валерий Аквила, мы более чем готовы дать отпор любым попыткам выбить нас с нашего холма. Наш частокол – высотой в шесть футов, и каждое бревно на десять футов вкопано в землю. Более того, бревна скреплены поперечными балками и сбиты крепкими римскими гвоздями – их мы позаимствовали у конвоев, что снабжают гарнизоны на Ренусе. Нашим стенам не страшна даже катапульта, если, конечно, вам хватит сил тянуть ее по лесу, а потом тащить вверх по склону холма. Наши ворота имеют внешние и внутренние створки. И любой противник, которому повезет открыть внешние, заплатит дорогую цену за удовольствие лицезреть внутренние. Ты не увидишь склонов холма, на котором стоит наша крепость, потому что уйдешь отсюда с закрытыми глазами, так же, как и пришел. Но поверь мне, когда мы готовились к отражению внешней атаки, мы не упустили ни одной мелочи в том, что касается техники современной осады. Так что пусть только кто-нибудь попробует положить конец нашей свободе и вновь надеть на нас римское ярмо! Он дорого заплатит за эту попытку.
Марк понял: главарь обращается не только к нему, но и к своим подручным. Пленный римлянин с любопытством огляделся по сторонам, а когда заговорил, голос его прозвучал еле слышно, отчего Обдурон был вынужден наклониться к нему и на какой-то миг загородить собой солнце, из-за которого Трибул был вынужден щуриться.
– Я видел, как рушились куда более крепкие стены, – сказал Марк.
Обдурон выпрямился. Из-под маски донесся презрительный смешок.
– Нисколько в этом не сомневаюсь, центурион. Но я готов спорить на хорошие деньги, что они рушились не без помощи изнутри. Никому из моих людей предательство даже не придет в голову, если учесть, какая награда его ждет по окончании битвы. Насколько я знаю, наказанием за разбой до сих пор является смертная казнь, и ни для кого не делают исключений.
Затем Обдурон повернулся к своим воинам и повысил голос, чтобы все его слышали:
– Этот центурион полагает, что наши стены могут быть взяты! Мне же кажется, что мы с вами знаем правду. Вы и я. Сначала римляне должны обнаружить нас. Затем они должны дойти до этого холма и по-прежнему быть в состоянии держать оружие. После этого им придется ломиться в наши ворота или же штурмом взбираться на наши стены. Но ведь мы не станем сидеть сложа руки. Мы покажем им, что наши зубы остры! Еще как остры! Кроме того, богиня на нашей стороне. Вы сами вчера это видели, когда первые незваные гости вторглись в ее владения! Мы хорошо спрятаны и столь же хорошо защищены, а потому все их попытки обречены на одно – кровавую бойню и поражение.
Бандиты застыли в молчании, враждебно глядя на Марка. Обдурон тоже повернулся и посмотрел на него.
– Давай обсудим этот момент, хорошо? Я пощадил тебя, Валерий Аквила, в надежде на то, что ты перейдешь на мою сторону против общего врага. Ты – жертва несправедливости, как и все здесь, и я сочту за честь, если ты согласишься сражаться рядом со мной. Так каков твой ответ?