– Переводи своих людей, Дубн, – скомандовал Секст. – Мы с Юлием двинемся следом, как только на мост ступит твой последний солдат.
– Пошевеливаем задницами, восьмая центурия! Как только окажетесь на том берегу, перестраиваемся. Причем быстро и четко. На нас смотрят! – С этими словами Дубн повел своих солдат к реке, на ходу чихвостя их за плачевное состояние формы. Глядя на него, Юлий хмуро улыбнулся:
– Похоже, сегодня утром товарищ не в лучшем своем настроении, и даже солнце бессильно его поднять.
Буркнув что-то невнятное в знак согласия, Фронтиний на прощание окинул взглядом вытоптанную поляну и вновь повернулся к реке, чтобы пронаблюдать за восьмой центурией, шагавшей по подводному мосту.
– Считай, нам крупно повезло, что мы потеряли всего двоих, – сказал он. – У меня такое чувство, что бандиты знали о нашем приближении.
Юлий мрачно кивнул:
– Но потерять Марка! Кто-то будет должен сказать его жене…
Ему не дал договорить солдат пятой центурии, который громко крикнул, указывая на деревья:
– Сюда кто-то идет. Похож на нашего!
Оба офицера резко повернулись и посмотрели в ту сторону, куда тот указывал. Юлий разинул рот: из леса, грязный и оборванный, прихрамывая, вышел Марк. Крикнув «За мной!», Юлий тотчас же бросился к опушке леса.
Центурия устремилась за ним следом, и в следующее мгновение Трибул без сил рухнул на руки Юлия. Следом, хромая, подошел Фронтиний – всматриваясь в лесную чащу на случай погони, он проревел приказ:
– Окружите его щитами!
Под прикрытием солдат пятой центурии Секст и Юлий подхватили своего ослабевшего товарища под мышки и повели его к мосту. И хотя Марк едва передвигал ноги, а скорее, просто волочил их по земле, оба центуриона радостно улыбались. Юлий с сомнением посмотрел на реку, а затем – на опухшее, все в синяках лицо своего друга.
– Одному ему не перейти. Если он упадет, мы потеряем его.
Фронтиний покачал головой.
– Ему не придется идти. Взгляни!
Луго отбросил свой увесистый молот и с решительным лицом шагал по мосту. Подойдя к офицерам, он посмотрел на Марка. Тот слабо помахал ему рукой. Не говоря ни слова, могучий кельт наклонился, чтобы рассмотреть его лицо, и осторожно, можно сказать бережно, ощупал его челюсть. Покачав головой, он жестом велел обоим центурионам отойти прочь, а сам, присев перед Трибулом, уперся плечом ему в живот, выпрямил ноги и, словно ребенка из постели, поднял Марка со всем его оружием с земли. Затем, не говоря ни слова, Луго повернул назад к мосту и вскоре с предельной осторожностью поставил ногу на подводный камень.
Не сводя глаз с гиганта и его ноши, Фронтиний снова заговорил с Юлием:
– Думаю, его нужно срочно доставить в Тунгрорум на подводе. Если дело не ограничивается лишь синяками на лице, боюсь, потребуется помощь его жены, чтобы вправить челюсть.
Когда Дубн и Юлий внесли ее мужа в дверь лазарета, Фелиции хватило одного взгляда. Она тотчас указала на операционный стол, занимавший большую часть помещения.
– Вот сюда!
Затем она внимательно рассмотрела и осторожно ощупала огромный синяк на правой стороне лица Марка. Он подался вперед и что-то пробормотал ей на ухо. Фелиция же хмуро посмотрела на его товарищей и покачала головой:
– У него сотрясение, но это вы видите и без меня. Похоже, и сильно повреждена челюсть. Если даже она не сломана, трещина наверняка есть. В течение двух недель, если не дольше, он не сможет есть твердую пищу. Разденьте его, пожалуйста.
Пока Марк сидел, дрожа от боли и глядя перед собой мутным взглядом, друзья стащили с него доспехи. Придирчиво посмотрев на опухшую щеку и перекошенное лицо друга, Дубн улыбнулся:
– Мы тут немного с тобой побудем, хорошо? Твоей жене наверняка пригодятся две пары сильных рук, чтобы держать тебя, на тот случай, если она решит что-нибудь отрезать. Если умрешь, напоминаю, я первый в очереди за твоим прекрасным мечом.
– Первой в очереди за мечом буду я, учитывая, сколько денег он на него истратил, – возразила Фелиция, входя в комнату с лечебными снадобьями в руках. Дубн поспешил отвесить ей поклон.
– Разумеется, госпожа. Это лишь…
– Солдатский юмор, я знаю. Но поскольку мой муж практически без сознания, то в первую очередь ты пытаешься рассмешить самого себя. Но, как мне кажется, тебе это вовсе ни к чему, не так ли?
Поставив сосуды со снадобьями на стол, целительница на миг склонила голову, затем повернулась к другу своего мужа и взяла его за руку. Глаза ее были полны слез.