– Дорогая, – начала мама, присев на край стула с тряпкой и чистящим средством для кухни в руках, – хочу задать тебе вопрос и жду честного ответа. Пока папа и Алан уехали в супермаркет, мы можем поговорить откровенно, ведь так?
Мня насторожило это предисловие.
– Поговорить о чем?
– О тебе.
– Обо мне? В смысле, о моей учебе? – состроила дурочку.
– Нет, – сказала мама. – Ты уже не маленькая девочка, и я понимаю, что скоро ты начнёшь вести взрослую жизнь.
Я поставила тарелку на стол. Почему она заговорила об этом сейчас? Неужели миф о том, что мать чувствует своё дитя – правда? Вот это интуиция! В отражении оконного стекла я видела, как раскраснелась, чувствуя, как жар поднимается к щекам.
– Мне почему-то кажется, что у тебя появился парень, – продолжала она с улыбкой, хотя во взгляде я читала беспокойство. – И я ничего не имею против, если он хороший человек. Ты прекрасно знаешь, как папа придирчив. Но не в этом дело… У всех у нас были отношения в твоём возрасте. Влюбленность – это хорошо… м-м-м… с условием, что она не повлияет на учебу. Однако, милая моя, я подозреваю, что ты спишь с ним.
А вот это уже испугало меня. Я резко повернулась к ней.
– С чего ты взяла это, мама?
– Кому, как не мне заметить это? Девочка, которая познала физическую любовь, меняется. Этого не объяснить, но твоё поведение, настроение, искорки в глазах – все это так не похоже на мою маленькую Бриеллу.
– Мам… – я стала заикаться. – Ты ошибаешься… ничего подобного… нет…
– И ты, конечно же, вчера никуда не уходила из дома после нашего отъезда?
Я смотрела на неё во все глаза.
– Нет! Я… мне было плохо…
Мама вздохнула, затем продолжила уборку, а спустя пять минут сказала:
– Надеюсь, он серьёзный парень. И ты не наделаешь глупостей.
Кажется, мама говорила искренне, мягко пытаясь предупредить о нежелательных последствиях. Я знала, что если расскажу ей о Ронни, она поддержит. Но я боялась. Пока моя тайна останется за пределами этих стен. И маме будет спокойнее… и мне.
***
Вечером пошёл снежок. Природа поблекла перед началом зимы, но я любила такую погоду. Белые снежинки, попадая на тёмные волосы, тут же таяли, уступая место новым. Воздух свежий, влажный, прохладный. До дома Стеллы я шла пешком. И могла бы насладиться прогулкой, если бы не чувство, что за мной наблюдают. Такое я испытывала не впервые. Буквально в четверг, у дома Ронни, мне так же казалось, что за моей спиной кто-то есть.
Однако когда я оборачивалась, видела только проезжающие по дороге машины, обычных людей, занимающихся своими делами, велосипедистов и подростков на роликах.
У Стеллы я переоделась в новую одежду – это необычная блузка с длинными рукавами, расклешенными у запястья, и клетчатый короткий сарафан. Стелла уговорила меня надеть шляпку, а волосы распушить. Потом она сделала мне стрелки на веках, ресницы накрасила в два слоя. Последний штрих – темно-коричневая помада. И вот, я снова выгляжу старше своих лет. Преображаясь, я чувствовала себя в своей тарелке и не могла налюбоваться на себя.
– Мама твоя права, ты как будто повзрослела, а на спине выросли крылья, – радостно сказала Стелла, любуясь моей внешностью. – Вот, что творит волшебный секс! Ронни – счастливчик. Да-да! И не спорь! Такую красотку себе отхватил!
– Ты смущаешь меня. Перестань!
Всё это было впервые – не просто новые ощущения, а совершенно другая, новая, по-своему интересная и манящая меня жизнь. Как раз такая жизнь, о которой я мечтала с двенадцати лет. Когда мы со Стеллой начали слушать рок и переодеваться в панковскую одежду? Рок мы слушали в двенадцать, а тайная ночная жизнь началась, когда нам стукнуло по пятнадцать. И до сих пор мои родители ни о чем не догадываются. Это надо уметь. Хотя… если бы не мама Стеллы, которую не заботило наше времяпрепровождение, наверное, всё давно всплыло бы наружу.
Как-то раз мама спросила у мисс Мерло о нас. Помню, мы со Стеллой схватились за руки и принялись молиться. Но мисс Мерло не сказала моей маме ровным счётом ничего, потому что ее слова «они умнички» ни о чем не говорили. Больше они с мамой не пересекались. С тех пор мы обнаглели и стали приходить к утру.