После этого Ронни ещё долго целовал меня. Этот парень был опьяняющим в прямом смысле этого слова. Я не могла им насытиться.
– Вот видишь, – выдохнула я ему в губы, – никакого преступления ты не совершил. Ты все ещё считаешь меня наивной?
– Да, – дразнился Ронни в ответ.
– Да почему?
Он медленно обвел языком контур моих губ, вызвав у меня дрожь.
– Потому что ты всецело доверяешь мне, хотя абсолютно не знаешь, что я за человек.
– А мне нужно тебя знать?
Этот вопрос удивил Ронни. Он перекатился на спину и посмотрел в потолок. Я же любовалась его точеным профилем, его чувственными губами, идеально ровным носом (хотя при точном рассмотрении маленькая горбинка всё же проявлялась), и даже очень светлой кожей, очень чистой для парня. В мочке уха висела сережка в виде крестика, а в той части, где были сбриты волосы, просматривались узоры. Его татуировки по всему телу меня никак не смущали, наоборот, возбуждали. Я провела рукой по его груди, а он, поймав ее, приложил к губам.
– Всё, что тебе нужно знать, это… – он снова замолчал.
– Что же?
– Что ты отныне принадлежишь мне, и я ни за что на свете не откажусь от тебя. Сложно объяснить, но ты должна принять наше слияние душ. Я подонок, но у меня есть сердце. Так понятно?
– У тебя ведь никогда раньше не было серьёзных отношений?
– А кто сказал, что у нас серьезные отношения?
Опершись на локоть, я чуть-чуть приподнялась. Мне хотелось видеть лицо Ронни.
– Ты говоришь, что я принадлежу тебе, а потом заявляешь, что у нас всё несерьёзно, – мне смешно, но смешок вырывался нервный. – Определись уже. Я не претендую на тебя. Мне просто хорошо с тобой, и всё. Любой девушке хочется определенности. А я никогда раньше с подобным чувством не сталкивалась… Что?
Ронни смотрел на меня, его глаза блестели.
– Каким чувством?
– Э-э-э… каким? Слушай, давай ты лучше расскажешь мне, о чем вы там без меня говорили. Если я – часть группы, то гнусно от меня что-то скрывать.
– Прости, чёрт! Я подумал, что, пока мы с ребятами всё не обсудим, тебе лучше не знать. Но теперь всё окей, детка. Заявка одобрена, мы едем на конкурс альтернативной музыки в июне. Надо будет обдумать, какую песню исполним и все в таком духе. – Он тоже облокотился на локоть и провёл пальцем другой руки по моему лицу, так нежно, что внутри вновь зашевелилось желание. – Я только лишь надеюсь, что тебе удастся вырваться с нами в Вегас…
– В Вегас?! О, Дьявол! Ты серьёзно?
– Да. Это очень важное соревнование. Там соберутся рок-группы с разных штатов. Если ты самостоятельно не вырвешься, мне придётся тебя выкрасть, – шутливо произнёс Ронни, широко при этом улыбнувшись. Улыбка у него была открытая, красивая и запоминающаяся. Зубы ровные и неестественно белые, несмотря на то, что Ронни курил.
– Ты, правда, способен на похищение?
– И не только на это.
– Тогда мне стоит тебя бояться?
– Стоит, Бриелла.
Я затаила дыхание. Он произнес это так, будто предупреждал об опасности. Но я не хотела бояться Ронни, я хотела верить ему.
– В июне мне будет восемнадцать, – уверенно сказала я. – Думаю, мне уже никто не сможет что-либо запретить. Но если вдруг что, то я готова убежать с тобой хоть на край света. – С этими словами я потянулась к его губам, только сначала столкнулись и сплелись наши языки, а потом последовал глубокий поцелуй.
Отстранившись, Ронни смотрел мне в глаза.
– У тебя очень строгие родители?
– Я бы не сказала, что строгие. Они любят меня и желают только добра, поэтому я не хочу огорчать их. Папа – юрист, и придерживается правил… Что опять?
Брови Ронни поднялись вверх на слове «юрист».
– О, – догадалась я, – папа юрист, но он занимается обычной бумажной работой. С уголовными делами не связан, не волнуйся.
– А мама?