– Привет, крошка!
– Да ты издеваешься! – завопила я, развернулась и пошла назад в аудиторию.
В понедельник, вторник и среду всё повторялось. Он подходил ко мне в столовой, в коридорах. А в среду мы оказались с ним одни в лифте. Я сама виновата. Удирая от него, забежала в лифт в надежде, что успею уехать. Створки уже закрывались, когда он остановил их носком своего модного ботинка, а затем протиснулся внутрь и зажал меня в углу.
– Не скроешься от меня, Бри, – сказал он мне на ухо.
Я чувствовала от него резкий, горький, сухой запах, отчего захотелось выйти на свежий воздух. Это самый отвратительный запах мужчины, с каким я когда-либо сталкивалась. Я не знала, что с моим восприятием, но казалось, что я чувствую цветочный запах на потных подмышках, а ещё тошнотворный запах псины.
– А тебя не смущает тот факт, что я не желаю с тобой общаться? Ты ведёшь себя, как долбонутый на всю голову фанат.
– А вдруг я и вправду долбонутый? Не задумывалась, на что я могу быть способен?
– Мы задерживаем лифт, – грубо отозвалась.
– Никто особо не пользуется лифтом в пятиэтажном здании. Итак, как насчёт поцелуя?
– Не мечтай! – крикнула я, начав брыкаться. В итоге у меня получилось толкнуть его, однако, своим телом он закрывал выход. Я настороженно посмотрела на его смеющееся лицо. – Что мне сделать, чтобы ты отвалил?
– У тебя нет шансов, красотка. Я тебя хочу, понимаешь? Твои родители, кажется, не знают, чем ты занимаешься, – перешёл он в наступление. – Вот думаю, может, поговорить с ними? Я ведь хороший парень, меня в колледже все уважают. Увидев однажды непослушную Бриеллу в компании не очень хороших людей, я оказал бы любезность мистеру Ловетту. Гм? Нравится такой вариант?
Я фыркнула.
– Это шантаж.
– Называй, как хочешь. Подумай, Бри. Что тебе важнее?
После этого Лайл вышел из лифта. А я весь вечер проревела. Сначала у Стеллы дома, потом в своей комнате, надев футболку Ронни. Стелла уговорила меня рассказать о Лейле Ронни. Но во мне сидел страх, и мучило сомнение. Куда больше я боялась, что папа узнает о моей второй жизни. И откуда только Лайлу это стало известно? Впрочем, я никогда этого не скрывала. Кто угодно в баре мог проговориться.
До субботы оставалось два дня, но уже в четверг произошло то, чего я меньше всего ожидала.
Лайл явился в колледж в отутюженных серых брюках, клетчатой рубашке и… в очках. Косметика с лица исчезла, как и красные линзы. Волосы были причёсаны на пробор. Увидев меня, он не стал приставать, а лишь кивнул головой в знак приветствия. Мы со Стеллой переглянулись.
– Готовься к штурму, – предупредила подруга.
Ее слова стоило принять всерьёз, а я посмеялась.
В четверг после лекций Стелла посещала курсы по французскому языку, поэтому мы прощались ещё в здании, и она убегала. В тот самый момент мне пришло сообщение от Ронни – за всё время он впервые написал мне днём, и впервые о личном.
С бьющимся сердцем я прочитала послание:
«Ты не выходишь у меня из головы, детка».
Моей широкой улыбки не видел разве что тот, кто стоял ко мне спиной. Схватилась за клык, чувствуя прилив счастья и удовольствия. Хотела написать ответ сию же секунду, но потом подумала, что лучше помучаю его немного.
Уже на улице радость сменилась раздражением. Ко мне подошёл Лайл.
– Привет! Видишь, я тоже умею быть разным. Только я никогда не скрывал этого от своей семьи.
– Я и ты – разные люди, – сдержанно ответила я.
– Я и ты созданы друг для друга. Нас судьба сведёт, вот увидишь.
– Не неси чушь! – злобно прошипела я и повернулась, чтобы уйти. – Папа?
Что он здесь забыл? Я лишь надеялась, что его визит в колледж – не дело рук Лайла, который только что заливал мне про судьбу.
– Привет, – улыбнулся папа. – Проезжал мимо и вдруг увидел тебя. Ты домой? Поедем вместе?
Я обрадовалась.
– Да, конечно, пап. Поехали!
Дёрнулась с места, но папа не спешил. Он смотрел на Лайла, тот скромно ему улыбнулся.
– Здравствуйте, мистер Ловетт! Меня зовут Лайл. Мы с вашей дочерью хорошие друзья.
Я открыла рот за папиной спиной. Что он несёт?