Он помедлил ешё секунду, практически качаясь в нерешительности — но зов долга был беспомощен перед мощью рока. — Просто тренируйся чувствовать направление — не пытайся установить контакт, — напомнил он и ушёл. Я слышала, как он энергичными шагами поднялся наверх и прошёл в комнату Зака. Через несколько минут, две пары ног глухо простучали обратно вниз, направляясь к гостиную. Я подождала, пока не услышала грохот гитарных аккордов.
— Итак, Мозг, — пробубнила я под звуки, вряд ли, французского вампира-аристократа из восемнадцатого века уродующего песню группы Iron Maiden. — Что ты думаешь, он ожидает, чтобы я нашла? И почему он так сильно не хочет, чтобы я погружалась во всё, касающееся Кровной линии?
Мозг пошевелил своими плавниками в рыбьей манере пожатия плечами и посмотрел на меня.
Я знала, куда именно он смотрит, так как увидела вид своего собственного лица глазами рыбки.
Смотреть вниз по Кровной линии было легко. Связь — ясная, прямая дорога между нами. И теперь, когда я могла отсортировать Мозг из фонового потока, остальная часть Кровной линии начала тоже фокусироваться.
Одно течение шло наружу, в Мозгу. Одно течение шло внутрь, возможно от Лилит.
Итак, какая же ещё одна связь, которую я смогла почувствовать? Та, что идёт в обоих направлениях?
Глава 11
Хорошо, что Эбена с лёгкостью можно было развлечь с помощью видео игр, так как я полностью была занята тем, что пялилась в стену всю оставшуюся ночь. Также хорошо, что я привыкла игнорировать своего младшего брата, чтобы заниматься, так как пение Эбена было ещё хуже, чем любимые финские группы-металлисты Зака.
Я с лёгкостью могла погрузиться в чувства Мозга, но это ни о чём мне не говорило, кроме того, что жизнь золотой рыбки невыносима скучна. Всё, что я могла делать, это плавать рядом, пока он нарезал круги в своём аквариуме — психическая связь между нами на этом заканчивалась. Я не могла контролировать его тело, и, пытаясь распоряжаться Мозгом устно, получила только ничего не понимающий взгляд. Очевидно, я не впечатлила золотую рыбку, как создательница.
Хотела бы я, чтобы Лили также меня не беспокоила. Я могла чувствовать связь с ней также легко, как с Мозгом. После нескольких часов тренировки с рыбкой, я, наконец, также достаточно настроилась психологически, чтобы попробовать урвать быстрый взгляд через её глаза, но это оказалось почти бесполезно. Всё, что я смогла увидеть и услышать, это автомагистраль, проносящаяся мимо, и гул двигателя автомобиля. Я пробовала ещё пару раз проникнуть в её чувства в течение ночи, но не осмелилась находиться там слишком долго, на случай если предупреждения Эбена о том, что глубокое погружение в чувства Лили опасно, правдивы. Каждый раз одно и то же — руль, шум двигателя, дорога. Единственной полезной вещью было название WORTHING на одном из знаков, поэтому она не могла быть слишком далеко. Я всё ещё не решила, хорошо это или плохо.
И оставалась ещё одна связь. Что было… странно.
В отличии от двух других Кровных связей, эта, кажется, проходила в двух направлениях, как будто, кто-то на другом конце был одновременно и моим создателем, и моим потомком. Я не могла понять, как это может быть. Учитывая раннее заявление Лили о том, что нельзя позволить Хэйкону узнать о моей "уникальности", плюс слишком заинтересованную линию допроса Эбена этим днём, я не склонна спрашивать его об этом пока. Всё, что я могла делать, это экспериментировать, сравнивая эту связь со связями с Лили и Мозгом.
Я всегда могла ощущать странное направление связи — почти строго на запад — но моя способность сделать что-то ещё с этой связью была странно прерывиста. В первый раз я осторожно направила своё внимание в этом направлении, это было словно я ступила на смазанный люк; в одну секунду я была внутри себя, а затем БАМ! мои пальцы быстро двигались над клавиатурой ноутбуку, который лежал на моих ногах под одеялом. Я не просто смотрела; это было словно я была там, как будто это моё тело лежало на той кровати. Это так меня напугало, что я резко вернулась в своё тело, словно резиновая лета в исходное состояние, и мне пришлось пойти и присоединиться к Эбену, играющему в Xbox, на час, чтобы успокоиться.
Но когда я, наконец, перестала паниковать, чтобы попробовать эту Кровную связь снова… ничего не почувствовала. Буквально ничего; Кровная линия засосала меня, и я перестала что-либо чувствовать. Ни видений, ни звуков…. ничего.
Лили сказала, что нельзя заблокировать Кровную линию, но, очевидно, этот вампир мог. Что означало, что, кто бы это ни был, он или она намного могущественней, чем богиня демонов с десятитысячным стажем. И связан со мной намного сильнее, чем даже моё собственное дитя или моя создательница.
Этой проблемы было достаточно, чтобы занять меня полностью, вплоть до рассвета.
К несчастью, я не была единственной, кто был занят раздумьями.
— Итак, Ханти, — объявила без предупреждения мама следующим вечером за её ужином и нашим завтраком, — я пришла к выводу, что ты должна обратить меня в вампира.
Эбен уронил вилку. Я уставилась на неё в полном ужасе.
— Нас обоих, — добавил папа. Я повернулась и посмотрела в ужасе и на него. Нож Эбона с грохотом упал на пол.
— И меня! — добавил Зак масла в огонь. Я была в абсолютном ужасе. В мире не существовало достаточно ужаса, чтобы выразить моё состояние.
— Нет, Джеймс, — сказала ему мама стальным голосом. — Не тебя.
Эбен скрылся под столом, возможно, чтобы достать свои столовые приборы, но, скорее всего, чтобы спрятаться от полнейшего безумия моей семьи. — Вы все невменяемые? — спросила я как можно более вежливо.
— На самом деле, это единственное разумное решение, — сказала спокойно мама. Она наколола на вилку брюссельскую капусту и съела её без спешки, прежде чем закончить, — Мы не можем оставить тебя без присмотра.
— Если вы все уйдёте и станете вампирами, то я останусь один, — проворчал Зак над своей тарелкой. — Как так может быть, что мне одному можно остаться, а Дженни нет?
— Ты хочешь, чтобы тебе всегда было двенадцать? — спросил у него папа.
Зак обдумал это. — Могу я стать вампиром в пятнадцать тогда?
— В двадцать шесть, — сказала мама. — Отличный возраст для мужчины. Получишь диплом и начнёшь карьеру, и затем мы подумаем над тем, чтобы укусить тебя.
— Но Дженни…
Я стукнула вилкой об стол. — Никто никого не сделает вампиром! Боже! — Я бросила немой вопрошающий взгляд на Эбена, который только что появился из-под стола с красным лицом. — Существуют правила на этот счёт, правда?
— Мы подадим прошение. — Папа кивнул решительно головой, выглядя непреклонно. — Мы убедим Хэйкона в необходимости специального решения. Я уверен, он разумный человек.
Эбен взорвался приступом кашля.
Папа подождал, пока он прекратиться. — Ну что же?
Эбен оглядел массу ждущих взглядов. — О Боже, — сказал он и уронил снова вилку. — Извините.
— Я не буду обращать вас в вампиров, — сказала я, скрестив руки на груди и пристально смотря на них всех. — Было бы странно быть родителями своих родителей.
— Это легко разрешается, сказала мама. — Эбен обратит нас.
Раздался приглушённый стук, когда Эбен ударился головой о стол внизу.
— Он не будут вас обращать! — выкрикнула я, желая, чтобы земля разверзлась и поглотила меня — или ещё лучше моих родителей. — Никто не будет этого делать, никогда!
— Ты хочешь увидеть, как мы все умрём? — спросила мама в упор.