Поднявшись, Поно толкнул дверь и встал на пороге. Тьма коснулась его холодными мёртвыми пальцами.
— Куда ты? — с испугом спросил Фарух.
— Просто. Чего раскричался — что, темноты боишься?
— Разве я дитя, чтобы бояться? И с чего ты заговорил об этом? Может, сам боишься?
— Ха! Я-то? Давай рассказывать страшные сказки! Посмотрим, кто испугается первым.
Затворив дверь, Поно вернулся и сел. Он слышал, как тяжело дышит Фарух, и мстительно начал:
— Слышал ты о Чёрной Кифо? Так слушай: она всё ходит по земле и ищет пропащих людей. Если вору отрубят руку, Чёрная Кифо непременно её возьмёт.
— Зачем ей рука? — спросил Фарух. Слышно было, как он садится, подбирая ноги под себя.
— Для детей! У Чёрной Кифо пустая грудь и в каждой руке по младенцу. Зубы у них остры, а глаза красны и горят, как уголья…
Ветер зашептал, задувая в щель, и Поно поёжился.
— Что, это и всё? — сказал Фарух с коротким смехом. — И это тебе кажется страшным?
Голос его дрогнул.
— Это не всё! — воскликнул Поно. — Слушай: Чёрная Кифо собирает отрубленные руки, чтобы дети забавлялись, а если плоть им понравится на вкус, Чёрная Кифо отыщет вора, где бы он ни был. Она вот так посмотрит, и он уже не двинется. Будет лежать и только глазами моргать, а дети к нему подползут и вопьются в тело. Станут поедать его плоть, рвать на куски, а он и крикнуть не сможет! Только чувствовать будет, как они обгладывают ноги до костей, поднимаются выше, выше, возятся у него в животе…
— Ну и скука, — прервал его Фарух и притворно зевнул.
— Да ты испугался!
— Чего мне бояться? Сам говоришь, они охотятся за ворами, за такими, как ты. Сам и бойся, а мне бояться нечего!
— Нечего? А вот растолкуй мне, в чём отличие: вор берёт чужое без спроса, и наместник берёт чужое без спроса. Отчего один виноват, а второй — нет?
— Оттого, что для наместника нет чужого! Всё, что есть в его землях, принадлежит ему.
— Тогда, выходит, все люди вокруг — воры? Едят его хлеб, закалывают его быков, носят его штаны…
— Ты глуп, что с тобой толковать! — с досадой сказал Фарух. — Давай теперь я расскажу. Слушай: ты умрёшь, и Великий Гончар заберёт тебя, чтобы вылепить заново из старой глины. Он поднимет тебя, сожмёт, и твои рёбра лопнут и изо рта хлынет кровь. Тогда он сдавит тебе ноги, и ты услышишь, как трещат кости, и закричишь, но выйдет только хрип…
— Ты лжёшь! — вскричал Поно. — Как ты смеешь? Великий Гончар добр, он никогда не станет мучить людей! Никогда! Смерть похожа на сон. Великий Гончар вылепит новую жизнь, а тогда и разбудит!
— Откуда ты знаешь? — возразил Фарух со злостью.
— Знаю! И в храмах говорят…
— В храмах лгут. То, что Великий Гончар лепит достойную жизнь, если в этой ты трудишься — ложь. Это придумал один из прежних наместников, чтобы бедняки меньше роптали, и храмовники доносят людям выдумки. Может, выдумали и не только это!
Поно умолк, тяжело дыша, а потом сказал убеждённо:
— Он добр! Я просто знаю, слышишь ты? — знаю, и всё! Мне всё равно, во что верят другие. Знаешь, сколько раз он меня спасал, как удивительно всё устроил? Он и дальше поможет.
— С чего ему тебе помогать? Ты никто!
— Не тебе решать, а ему! Если б я был для него никем, меня бы и на свете не было! Просто нужно что-то делать. Если делаешь, он помогает, а если так сидишь, ну, тогда ты и вправду никто!
Они ещё помолчали. Потом Фарух сказал:
— Ты собирался спать, вот и спи.
Поно закрыл глаза, и тьма склонилась над ним, заглянула в лицо. Он лёг, отвернувшись к стене, но чуял, как кто-то с беззвучным смехом лёг за спиной, провёл пальцами, лишь едва не касаясь плеча. Обернувшись, Поно со злостью ударил рукой по пустой циновке.
— Что такое? — с испугом спросил Фарух.
— Ох, да лёг поудобнее, вот и всё! «Что, что»… — передразнил Поно, потирая занывший локоть, и отгородился от тьмы подушкой.
Он прислушался: Фарух тоже не спал, а сидел, сглатывая слюну и иногда чуть покашливая, и скрёб ногтями глиняный пол.
— А, сам не спишь, боишься! — торжествуя, сказал Поно. — А говорил, моя сказка не страшная.
— Рядом с таким, как ты, мне мерзко спать!
— Так иди в другой дом, в тот, что рядом! Или я сам уйду.
Он поднялся, тут же разозлившись на себя: уйдёт, и разве станет легче? Но отступать было поздно. Нащупав дверь, Поно вышел.
Небо просветлело. Ночная лампа стояла высоко, заливая бледным светом двор и крыши домов поодаль, и на озеро сыпались белые искры. Ветер облетел вокруг, зашумел ветвями кустарников и далёких деревьев. Что-то заскреблось за стеной, вот-вот выйдет из-за угла… Вздрогнув, Поно зашагал через двор.