Франциск медленно повторил, словно втолковывал неразумному ребенку:
— Он стал вампиром по своей воле. Нашел себе спасение за медяк у другого бродячего вампира.
— Я не… — Герхард замялся. Впервые за долгое время он не нашел нужных слов.
Шрайбер хотел было вытащить убитого из лачуги под солнечный свет. Чтобы показать, что с телом ничего не случится. Но по открытому лицу Франциска было видно, что его не переубедят никакие аргументы. Он был абсолютно уверен в правильности всего происходящего.
Настолько, что Герхард решил с ним не спорить. Он сложил колбы обратно в короб и собрался уходить.
— Значит, не будешь его потрошить? Мне Эзру искать?
— Не буду, Франц. Пошли отсюда.
Они двинулись обратно вдоль морского побережья. Герхард размышлял о душевном состоянии Франциска. Это был очередной невиновный человек, которого он достоверно убил. Дальше мириться с этим было нельзя. Своими преступлениями Франциск бросал тень на всех охотников из гильдии. Сейчас Герхард понимал Эзру, которых не хотел, чтобы напарник пережил историю с беззубыми
Когда они подошли к городской стене, Шрайбер невзначай спросил:
— Откуда ты узнал, что тот человек добровольно решил стать вампиром?
— В доках появился вампир, бывший моряк. За мелкую мзду кусает и обращает. Меняет кровь на призрачное спасение. Я пытаюсь выследить. Но он хорошо прячется.
— Как интересно. Говоришь, в новом порту? Поспрашиваю, может быть, кто-нибудь из моих информаторов видел.
— Если найдешь его, зови на помощь. Вместе разберемся с ним.
Герхард решил не навещать ученика, пока не получит лекарство. Охотник доверял монахом ордена святого Лоренца и понимал, что его личное присутствие ничем не поможет. Но нужно было искать вампира.
Вечером того же дня Герхард вновь отправился в город. В конце их встречи Франциск дал интересную подсказку о вампире, который прятался в доках Нового порта, где осматривали и чинили корабли после океанических переходов. С началом эпидемии все городское судоходство встало, в доках остались только работники, которым некуда было больше идти. Что на первый взгляд заметно упрощало поиск. Но и любой чужак сразу становился видимым как на ладони.
Первым делом Герхард направился к церкви святого Матиаса, где по вечерам продолжали кормить нищих горячим супом несмотря на тяжкие времена. Там охотник ожидал повстречать знакомого, который словно бы избегал встречи последнее время.
Шрайбер издалека поприветствовал священника и служку, которые только вынесли исходящий паром чугунный котел и поставили его на брусчатку. К ним потянулись уже скопившиеся нищие, организованно выстроились в очередь и стали по одному подставлять миски под черпак с супом.
Нужного охотнику попрошайки не было видно. Герхард отошел в тень и приготовился ждать. Котел священника сперва на две трети опустел, потом черпак стал задевать дно. И только тогда к церковному крыльцу подошел нужный охотнику нищий. Даже в полумраке его можно было легко различить по характерной походке — он подволакивал правую ногу и оттого особенно сильно размахивал руками, чтобы удерживать равновесие.
Герхард дождался, пока тот получил свою порцию и уселся на каменные ступени, чуть подали от остальных. После этого охотник по возможности незаметно подошел и присел рядом. При виде Шрайбера нищий ощутимо напрягся, но постарался сохранить лицо и остаться спокойным.
— Приятной трапезы, Вим.
Попрошайка промычал приветствие с ложкой во рту.
— Давно не виделись. Ты куда-то пропал. Словно избегаешь встречи.
— В городе лютует песчанка, Герхард. Тут уж не до встреч. Ты зачем пришел-то?
— У меня есть к тебе небольшая просьба, друг мой Вим. Покажи шею.
— Чего?
— Пока мне шею. Хочу убедиться, что с тобой все хорошо.
Нищий молчал. Вздохнув, охотник поднялся на ноги и навис над Вимом. Тот верно прочитал намерение Шрайбера и покорно оттянул воротник. Герхард наклонился и заметил две характерные метки от укуса пониже левого уха.
— На меня напали. В темноте. Не знаю, кто это был.
— Вим, скажу честно. Я тебе не верю. Но сейчас мне не интересно, как ты решил променять душу на эфемерный шанс спастись, заплатив медяк за укус. Расскажи, как найти этого вампира.
— Ты меня не услышал. Я шел в вечером по Плотницкой улице, в темноте. И тут…
— Вим! Мне нужен вампир. Очень. Не заставляй бить тебя.
Нищий замолчал. На его лице можно было разглядеть внутреннюю борьбу, наконец он решил и проговорил:
— Десять серебряных марок и расскажу.